Он любит её. Он действительно, по-настоящему любит её. Он смог в полной мере осознать это лишь когда понял, что её сердце занято другим. Белов выводил его из себя, но он был ей всего лишь другом. L чувствовал, что между ними все-таки ничего нет, хоть и злился по началу. Злился за то, что она многое тому позволяет. На то, что так просто согласилась себя поцеловать ради какого-то идиотского куска торта. Злился и пытался себя успокоить и убедить, что ему нет до этого никакого дела. Когда же внезапно объявился тот, кто на полном основании заявил о себе, как о её парне, вот тут Эл испытал настоящую растерянность, поняв, что все его претензии к Белову были лишь началом бури внутри него. Почему-то он был уверен, что у неё никого нет, что она никого не любит. Ему было проще думать именно так, пусть это было и отчасти самовнушение. Она ведь очень красивая, не может не быть, чтобы у такой девушки никого не было. Однако, обычно, если у девушки кто-то есть, это известно. Они охотно об этом говорят и ставят в известность о наличии у них возлюбленного чуть ли не каждого. Миса постоянно твердила об этом всем и каждому. Однажды, когда они готовили план по внедрению Амане в окружение Ётсубы, и она в очередной раз говорила Ягами о своей преданности и бесконечной любви, Рюузаки поймал себя на мысли, что немного завидует Лайту. Его так никто никогда не любил.
Катя не упоминала своего парня ни разу. Но это и неудивительно. Она не совсем обычная, это он давно понял. И его ждал очень неприятный сюрприз. И снова он оказался не готов.
Если у него и были какие-то сомнения насчет чувств, что он питал к ней, то эти самые сомнения исчезли моментально. С трудом заставив себя воспринимать действительность, он кое-как смог найти в себе силы пожать протянутую руку парня. А его воспаленное сознание внезапно пронзила одна-единственная мысль, что перед ним стоит его соперник. Человек, которого она, возможно, любит.
«А я люблю её…» Стало вдруг невыносимо больно, но выдержка его не подвела. На лице не дрогнул ни один мускул. Сердце сжалось от отчаяния. Он попался.
И что ему теперь делать? Как он будет смотреть ей в глаза, как сможет оставаться спокойным, будучи вынужденным видеть её постоянно, без возможности хоть немного передохнуть. О том, чтобы сказать, что он к ней чувствует, не могло идти и речи. Не сейчас. Он не может просто так взять и вывернуть перед ней душу наизнанку, на что он может рассчитывать? Что она чувствует по отношению к нему, об этом ему даже думать не хотелось. Он еще не настолько идиот, чтобы кидаться головой в пекло. Он привык к одиночеству, он просто и в мыслях уже не мог представить себе, что когда-либо подпустит к себе кого-нибудь настолько, чтобы полюбить. Этого не могло быть. Он давно понял, что обречен на одиночество. И даже, наверное, смирился с этим. Ему было комфортно наедине с собой. И ему совсем не нужно было, чтобы в его душу вносили смятение. Только не сейчас, когда он уже один раз обжегся.
Ничего, так просто поддаваться он не собирается. Вопреки всем заверениям, что с самим собой и со своей любовью бороться бесполезно, он попробует это пресечь. Ему это совсем ни к чему. Тем более теперь. Нет, он не позволит себе сделаться слабым. Никто больше не будет его слабостью. Вся его гордость бунтовала против этого. Он сделает все возможное, чтобы убить эти чувства, пока ещё не поздно, пока он не увяз в этом. Надо лишь успокоиться и взять себя в руки. Пройдет со временем.
К тому же… Они в любом случае расстанутся через месяца два. Так что, любовь… не имеет никакого смысла.
L устало провел рукой по лицу и, откинув голову назад, оперся затылком о стену, прикрыв глаза.
- Парень, ты не стой тут раздетый – заболеешь.
Эл резко открыл глаза и повернулся к женщине, которая как раз быстро подходила к подъезду, чтобы не успеть сильно промокнуть под дождем.
- Куртку хоть бы надел, а? – улыбаясь, проговорила она, перекладывая огромный пакет в одну руку с сумкой, другой доставая ключи. – Уже довольно прохладно.
Эл ответил ей рассеянным взглядом. Только сейчас он заметил, что слегка дрожит от холода. Или не от холода. Наверное, стоило перед выходом одеть куртку.
Кодовая дверь почти закрылась вслед за вошедшей в подъезд женщиной, когда Эл внезапно подставив ногу, не дал ей захлопнуться. Помедлив ещё минуту, он вошел в подъезд. Поднимался он по лестнице очень медленно, по дороге рассмотрев двери почти всех квартир, и почти все надписи на стенах подъезда. Наконец добравшись до нужной квартиры, L постоял под дверями ещё несколько секунд, гипнотизируя их взглядом и пытаясь окончательно привести в порядок скачущие в голове мысли. Итак, сейчас он спокойно зайдет в квартиру, не будет обращать на неё никакого внимания. Он всегда прекрасно владел собой, справится и сейчас. Не впервой. Пусть на этот раз будет и гораздо сложнее. Намного.
* *
