- Похотливый кобель! Испоганил мою жизнь!! – дальше пошел фонтан брани, который Павел предпочел не слушать, хотя искренне сочувствовал бедной женщине. Однако конец фразы из общего потока невольно вычленил: – Да лучше я к твоему другу Павлу уйду, чем с тобой жить буду!!!
Перепугавшись, Павел едва не выронил трубку, сильно ударился бедром об угол стола и чуть не взвыл, потирая пострадавшее место.
- Слышь, Паха, – хрюкнул на том конце провода Петр. – Лиза собралась к тебе, баррикадируй дверь, пока не поздно. Может быть, ты еще успеешь. – Секундная пауза. – Хотя, я думаю, это не поможет...
Новый грохот заставил Петра обреченно вздохнуть.
- О нет... Кажется, это была моя любимая чашка с дядей Степой... – простонал он. – Не может быть!!!
- Петя...
- Прости, старина. Позже поговорим. Я вынужден предпринять отчаянную попытку и совершить вылазку... Иначе она доберется до...
Ответ потонул в новом грохоте, и Петр нажал на отбой, оставив Павла с пикающей трубкой в руке и огромным разочарованием в старом друге, который с завидной регулярностью захаживал к нему в гости жаловаться на свою жену, работу, зарплату и жизнь в целом. Но как всегда не пожелавший выслушать то же самое уже от Павла, который как раз собирался пригласить приятеля в гости и в свою очередь поведать о больно тяжелых рабочих буднях следователя. Но все закончилось как обычно. Полным игнорированием.
Вздохнув, постаравшись вложить в этот вздох как можно больше горечи и разочарования, Павел уже хотел было швырнуть сотовый на стол, но в этот момент он кое о ком вспомнил.
Ему ответили почти сразу.
- Але, привет, Влад. Можешь ко мне подъехать?
* *
Все следующее утро после гулянки по случаю Дня рождения Катя мучилась небольшими угрызениями совести, ужасным настроением и желанием сделать всё, чтобы детектив L свалил к чертям в свой гребаный мир. Она чувствовала, что ей всё трудней терпеть его на своей территории, тем более учитывая то, что он, похоже, воспринимал её гостеприимство как данность, а не как одолжение, сделанное из жалости. О Боже, да и как вообще можно делать одолжение столь великому человеку, как он!
Никогда за всю её жизнь Катя не могла припомнить такого отвратительного Дня рождения. Даже её шестнадцатилетние, когда тётка подарила ей идиотские сережки с пушистыми розовыми сердечками, которые так мило потом смотрелись в мусорном ведре, она не чувствовала себя настолько по-идиотски.
Катя понятия не имела, что на неё нашло, и как она вообще умудрилась так влипнуть. Отныне её имя навеки покрыто позором, а ей самой лучше всего уменьшиться раз в сто и спрятаться в спичечный коробок.
А всё начиналось так хорошо. Даже отлично. Потому что Мак оказался просто молодцом, впечатав венский пирог прямо в самодовольную физиономию Эла! Это было просто здорово! За исключением разве что одного “но”.
Едва она успела выйти из квартиры, привлеченная шумом, как этот же самый пирог, на скорую руку от физиономии застывшего детектива влетел уже в её красивое лицо.
- Еб... – только успела выговорить она, когда её заткнули весьма оригинальным способом.
- И тебя с Праздником, чувак! – радостно прогорланил Мак прямо в её лицо, скрытое от мира тортом. – Что? – невинным тоном спросил он. – Денег на два торта не хватило.
Скотина! Подлая белобрысая скотина!!! Так опустить её перед этим... перед всеми! Она-то подумала, что он решил Эла подколоть, а оказалось, что она для него ничуть не лучше этой детективьей морды!
Никогда еще Катя не была в таком бешенстве! Даже в те мгновения, когда её тупой белтелекомовский интернет ни в какую не хотел загружать нужную страницу. Злость накрыла с головой.
Медленно, пожалуй, даже чересчур медленно Катя отняла торт от лица, чувствуя оставшиеся на нем кусочки крема и просто сгорая от злобы и унижения.
- Вы... – прозвучал где-то поблизости глухой голос детектива. Эл на мгновение прервался. – Вы, – повторил он странным задумчивым, но в то же время внятным и раздельным тоном, – влепили торт мне в лицо, – это прозвучало ни как вопрос, а скорее как констатация факта с некой толикой недоумения.
- Не мы, а он, – невольно пробормотала Алина, косясь на Мака, застывшего с непробиваемой физиономией гордящегося своей работой героя. Как и всегда, впрочем. Никакие угрызения совести или хотя бы толика раскаянья его уж точно не терзают.
Ну все, с*ука! Продолжая держать в одной руке торт, Катя повернулась к Белову. Мак, бросив на неё взгляд и быстренько все уразумев, осторожно задвигался в сторону лестницы.
- Куда?! – не своим голосом зарычала Катя, замахиваясь остатками пирога в упаковке.
- Я внезапно вспомнил, что у меня есть пара неотложных дел....э.. возле подъезда... – пропищал Мак и, развернувшись, быстренько засеминил в сторону лестницы.
- А ну стоять, у*бище!!! – рявкнула Катя, бросаясь вслед за ним.
Словно бы только и ждав этого сигнала, Мак как по команде мгновенно кинулся наутёк вниз по лестнице, прыгая через ступеньки и не прекращая хихикать.
Размахнувшись, Катя изо всех сил метнула в него остатки пирога вместе с упаковкой, метя то ли в голову, то ли в спину.
- Убью, сволочь!
