- Ты… ты всегда умела делать самые лучшие комплементы. Спасибо, мам!
Эл на секунду прикрыл глаза, уже немного утомленный этим, казалось, не имеющим конца “содержательным” диалогом. Последнее время, ему только подобное и приходится слушать. Но слишком он не привык к постоянному нахождению в компании обычной молодёжи.
Отодвинув в сторону чашку с уже давно остывшим кофе, он чересчур резко поднялся со стула, намереваясь покинуть кухню и предоставить Кате и дальше предаваться идиотскому бессмысленному занятию. И зря. Потому что, встав слишком быстро, он тут же сильно ударился коленом о ножку стола.
Едва слышно застонав сквозь стиснутые зубы и морщась от боли, Эл опустился обратно на стул, вцепившись рукой в ногу. “Проклятье...” – мысленно прошипел он, чувствуя приступ нестерпимого раздражения, но как обычно сохраняя спокойствие.
- Ой, ты в порядке? – спросила Катя, невольно трогая его за плечо. В её голосе даже не прозвучало обычного сарказма, что само по себе было удивительно. Эл бросил на её руку быстрый неодобрительный взгляд, и девушка тут же её убрала. “Не трогай меня”. – Да не расстраивайся ты насчет вчерашнего, – прощебетала она, глядя на него уже с насмешкой. Его реакция на её прикосновение её уязвила. И это было заметно. – В другой раз мы обязательно доведем начатое до конца.
“Я начинаю тебя ненавидеть”, – мрачно подумал он.
- Я буду ждать, – ответил Эл, одарив её пронизывающим внимательным взглядом.
Улыбка исчезла с лица Кати. Он остался доволен.
Звонок мобильного телефона раздался совсем неожиданно и заставил его отвлечься от мыслей о девушке. Номер телефона был не определен, но Эл помнил, кому тот принадлежит.
- Я слушаю, – ответил он. – Да, конечно, я приеду.
* *
Павел Корсак ходил по краю пропасти. Впрочем, приговор ему был подписан еще в тот момент, когда детектив L впервые переступил порог его квартиры. Уже тогда было ясно, что если Корсак и выпутается из этой истории не пострадав, это можно будет назвать крупным везением. Теперь же угроза стала более ощутимой.
Еще до знакомства с Павлом Эл сказал Алине: “Это дело может стоить жизни. Я не смогу его защитить”. Но девушка тем не менее решилась на отчаянный шаг. Она любит своего дядю, очень любит, это видно. И сейчас, слушая, как Корсак рассказывает ему о недавно произошедшем самоубийстве женщины, Эл думает, как Алина отреагирует, если вдруг что-нибудь случится с ним.
Имел ли право Эл рисковать его жизнью? Чтобы помочь уберечь и их мир от угрозы Киры? Да, имел. Они все здесь жизнью рискуют.
Ему не впервой использовать людей. Павел Корсак не первый, и именно он сейчас может помочь. Выбор невелик. Точнее, его попросту нет. Следователь подобрался к тому, что Эл так ищет. И, не будь они знакомы, Корсак скорее всего за неимением доказательств просто отдал бы это дело в архив. Но, к сожалению, удача не на его стороне. Элу ничего не остается, кроме как направить Павла в нужном направлении. Используя возможности своего положения, тот начнет копать глубже и успеет выведать еще что-либо, прежде чем... скорее всего погибнет от рук Киры. Л... Лайт никогда не позволит просто подобраться к себе. А что может быть проще в данной ситуации, где детектив L находится в самом невыгодном положении, чем убрать с дороги человека, который связывает его с правоохранительными органами страны?
Добираясь до места, где жил Корсак, Эл даже особо не трудился, проверяя, ведется ли за ним слежка. Если бы Кира хотел знать всё о его перемещении, послал бы выполнять эту работу Бога Смерти, который точно не попался бы на глаза даже натренированному внимательному глазу детектива. И который любит яблоки настолько, что помогает Кире в его безумных идеях, забывая порой, что не играет ни на чьей стороне.
Ему известно, что Павел помогает L. Во всяком случае утверждать об этом можно с вероятностью восемьдесят пять процентов, не меньше. Если Корсак жив, то, скорее всего, лишь потому, что пока не сделал ничего, что могло бы быть опасным для Л... Киры. Эл в мыслях назвал себя придурком: сколько еще можно запинаться, мысленно произнося его имя? “Можешь поздравить себя, – подумал Эл, обращаясь сам к себе. – Последнее время из тебя так и хлещет сентиментальность. Не захлебнись ей”.
- Мне кажется, это не самоубийство, – наконец прерывает тишину Эл, отодвигая от себя папку. Он говорит слегка неуверенным тоном, хотя на самом деле его уверенность почти равна ста процентам. Если конечно, он еще что-то смыслит в человеческой психологии. Хотя дело не только в ней.
- Почему ты так думаешь? – тут же интересуется Павел, его глаза загораются едва заметным, но все же фанатичным огнем. Преданный своему делу. Таких людей видно издалека. Они просто фонтанируют эмоциями, когда речь идет о любимом деле. Хорошо, что Павел оказался именно таким.
