О да, она справилась! Подбросила навкин пропуск в банк и убедила местных чертей, что никто Тео не поддерживает. Тео вынудила устроить в банке засаду, чтобы черти перебили друг друга. А когда Тео все же выжил, отправила с пауком сообщение Касьяну и избавила город от уцелевших чертей, сама став для них приманкой. А могла ведь искренне и честно верить, что мама ее не предаст за машину, дом и сытое благополучие! Но не поверила. Хитрая ведьма. Отныне и навсегда – хортицкая ведьма.
Ирка ощутила, как рушатся и без того убогие остатки ее «счастливого детства». Словно высохший песочный замок рассыпается и развеивается по ветру. Она села на пол у кровати, где спала мама, и уткнулась лицом в колени.
– Ни, ну от скажи мени, и хто мог так пошуткуваты, га? Хто знав про того Костянтын Костянтыныча и що мы з ним разом у санатории булы? – бабка подозрительно покосилась на Ирку.
– Я, между прочим, тебя просила не ходить! Я предупреждала… – немедленно открестилась от всяких подозрений Ирка.
Бабка недовольно поджала губы:
– Ну от скажите мени, яким чертом злобным треба буты…
Ирка вздрогнула.
– …щоб старои жинке, можно сказаты, одною ногою в могиле… – Бабка внимательно поглядела на свои ноги, видно, решая, какой именно ногой она в могиле. – Таку каку зробыты? – Бабка в сердцах сдернула с плеча полотенце и швырнула его на мойку. – Не, ну вы чулы? Приезжаю я до того отелю, заходжу, все чин по чину, проводять мэнэ до номеру – номер, ничого не скажу, гарный… Кажуть, заказуйте чого хочете – омаров, шампанского, креветок, икры, все наперед уплочено! Ну а мени чого заказывать, я ж все з собою прихопыла – и огирочков солоненьких з свого огороду, и сальца домашнего, и самогончику ядреного… Все, щоб Костянтын Костянтыныча порадовать… Стол накрыла, сижу – жду! И до самого утра – никого! Вот как есть никого! Я до девки за стойкой, а вона мэни каже: не знаю я ниякого Костянтын Костянтыныча! Ну вы чулы таке?
– Чулы, – пискнул Богдан. – Вы нам уже в третий раз рассказываете.
– Ты бутерброд з бужениной хочешь? – задушевно спросила его бабка.
– Хочу, – согласился Богдан.
– А салат з креветок?
– Тоже хочу…
– Тоди и четвертый раз послухаешь, – сурово постановила бабка. – Ничего… Хто б то не пошуткувал, ему та шуточка дорого обошлася. Раз за все уплочено, я уж нагребла – и салатов, и утку по-пекински, и икры черной… Ты бери утку, Танька, бери! Треба мстить! Треба дуже, дуже страшно мстить, хто б то не був! – бабка ложкой накидала черной икры себе на тарелку и налила шампанского в граненый стакан. – Яринка, ты б мамке в спальню бутербродиков отнесла? – выкладывая разнообразную снедь на тарелку, жалостливо предложила бабка. – Ох, бидолашна моя дивчинка! Надо же, поки я в том готеле вид злости лопалась, тут з Тео таке несчастье приключилось! От не везет им, немцам, у нас в стране! Отнеси мамке, Яринка, может, полегчает? – Бабка сунула тарелку Ирке в руки.
– Думаешь, бутербродом с черной икрой можно заменить мужа? – разглядывая тарелку, вздохнула Ирка.
Бабка всерьез задумалась.
– Знаешь що я тоби скажу, Яринка… – наконец сообщила результат своих размышлений она. – Це смотря який муж. По мне, так того немца и на банку кильки сменять – все одно не прогадаешь. Бидна Лариска, и чого ж ей так не везет? Мабудь, тому, що дура! – заключила она.
– Прекрати! – Ирка поморщилась, подхватила тарелку и вышла из кухни. В комнате царил полумрак. Весна уже пришла, но стоял еще совершенно зимний холод – разве что солнышко рассиялось по-особому, танцуя лучами на снегу и отражаясь яркими искрами от толстых сосулек – дескать, скоро-скоро, совсем скоро, и вы потечете, зазвените каплями по жестяному козырьку крыши. Но сюда этот праздничный свет пробивался лишь белым пятном сквозь плотную ткань задернутых штор. Худенькое тело заворочалось под одеялом, над подушкой поднялась всклокоченная голова…
– Кто здесь? – испуганно прозвучал в полумраке мамин голос.
– Я, мам… – отозвалась Ирка. Хотя правильнее сказать – мы. В щелке двери снова торчали встревоженные физиономии Таньки и Богдана.
– Ах, Ирочка… – вздохнула мама, и голос ее прозвучал чуть разочарованно. Потом в нем задрожали слезы. – Что случилось? Тео пришел домой, сказал, что его банк то ли разорился… то ли разрушен… то ли… не помню… Почему я дальше ничего не помню? – вдруг пронзительно закричала она. – Ирка, я знаю, случилось что-то ужасное… что-то кошмарное… Где Тео, Ирка?
– Он вышел вчера ночью… Хотел… Помочь своему бизнесу… – запинаясь, начала Ирка – ну, по крайней мере, пока она говорила чистую правду. – И… произошел несчастный случай.
Ну да, с ним случился Касьян. Для Тео это, безусловно, было несчастьем.
– Машина сбила? – точно как бабка сегодня утром, спросила мама.
Как и раньше с бабкой, Ирка отмолчалась, но мама приняла ее молчание за подтверждение и тихо заплакала.
– Ваши водители… они так безумно ездят… Для них не существует правил. А Тео привык, как в Германии… Бедный Тео! – всхлипывала она. – Поэтому я ничего не помню? – мама по-детски вытерла кулаком слезы.
