Ирке захотелось кинуть ноутбук в стенку. Предыдущего главу местных чертей она убивала ради маленького Василька. А этот шиш болотный заявляет, что она помогла ему карьеру сделать, и теперь ей за то «респект и уважуха»?
– Но посудите сами, сиятельная Ирина Симурановна! – развел лапами болотный. – Разве плохо я веду наш маленький чертов бизнес? Разве не учитываю ваши требования и пожелания? Разве с тех пор, как я возглавил общину, был похищен хоть один человеческий ребенок? За что же теперь такая немилость на нас, ясновельможная панночка ведьма? – Выражение глубочайшего укора на чертовой морде могло бы посмешить Ирку, если бы она так не злилась. – Понаехали тут, понимаешь… – утратив велеречивость, пробурчал черт. – В Германии им не сиделось. А нам и без них трудно работать! Проклятая хортицкая ведьма дыхнуть не дает… Ой! То есть… Я хотел сказать, вы, многоуважаемая Ирина Симурановна, правила соблюдать заставляете. Оно и верно, оно, конечно, так и нужно, только… – Болотная жижа в джакузи аж вскипела, выдавая возмущение черта. – Оно бы и самой великой и грозной хортицкой ведьме неплохо бы, того… Правила соблюдать! – склочным тоном объявил он. – Нам, значит, ни дитенка прихватить, ни мамашу его, ни девку какую… а немцы эти? – Из-за края экрана кто-то подал болотному такой же, как у Ирки, ноутбук. Черт плюхнул ноут прямо на болотную жижу, и тот спокойненько закачался на волнах джакузи, словно маленькая лодочка. – Извольте видеть! – Черт развернул компьютер к Ирке. – Два самоубийства только за последнюю неделю! И у обоих, слышите, у обоих, Ирина Симурановна! Кредитные договоры с «Seelebank», где отчим ваш заправляет!
– Кожа самоубийц… – прошептала Ирка. Ну а что она думала? Чтоб была кожа самоубийц для особо важных договоров, нужны самоубийцы. Не из Германии же ее везли. На месте обеспечили. Что должно случиться у человека, чтоб в обмен на деньги из замечательного «душевного» банка он согласился покончить с собой? Ясно одно – на такое ради себя не решишься. Только ради других.
Ирка больно, до крови прикусила губу.
– Хорошо устроился, чертов немец! – продолжал разоряться на экране болотный. – Мало того, что на меня из их чертовой Европы наезжают – дескать, рынок свободен и открыт для всех, все имеют право участвовать! Так я разве возражаю против свободы? Тео ваш имеет полное свободное право приехать сюда со своим банком, а я имею полное свободное право его прикончить, а банк – сжечь! Так нет же! Ни черта подобного! В смысле, ни единого черта из его немецкой компании я кокнуть не могу! Он пачку этих… рекомендательных писем привез, а там когтем по бересте – только попробуй, мы тебе рога-то пообломаем! В смысле, эти… санкции применим. Экономические и другие… непосредственные. – Черт невольно дотронулся до рога и поморщился. – Ладно, что ж я, не понимаю? Раз санкциями грозятся, значит, следом за немецкими чертями сюда и французские, и американские нацелились! Давно б проклятым немцам хвосты накрутил, так он и тут подстраховался, немчура, дуру эту, мамашу хортицкой ведьмы, окрутил! То есть я хотел сказать, вашу достопочтенную матушку, Ирина Симурановна… – льстиво улыбнулся черт. – Умницу и красавицу! Оно конечно, блат всякий для родичей, сваты, кумовья, отчимы, опять же… им потворствовать надо, мы, черти, такое очень даже понимаем! Только вы-то – вроде как не черт, Ирина Симурановна! – явно в полном отчаянии вскричал болотный. – Вы же этот, борец… то есть я хотел сказать, борчиха… Воительница! Пламенная… еще какая пламенная, от предшественника моего только горстка золы и осталась! Так что ж вы… – Черт пожевал губами и горько закончил: – Пламенная, творите-то, а? Короче, ведьма! – Болотник решительно взмахнул ладонью, будто шашкой рубил. – Чтоб тебе немцы ни предлагали, даю вдвое! А ты гони их к черту – то есть, конкретно, ко мне, а я уж тут разберусь. Если согласная, можем встретиться, обговорить. По-хорошему обговорить! – Голос болотного наполнился угрозой. – Лучше – по-хорошему! – И набычившись, рога вперед, черт с экрана уставился багровыми пылающими глазищами прямо на Ирку.
Глаза полыхнули лютым блеском, пасть открылась… и словно вывернулась наизнанку. Во весь экран распахнулось жадное огненное жерло, обрамленное сплошным частоколом зубов.
Ирка отпрянула, едва не снеся бачок унитаза – в наушниках лязгнули сомкнувшиеся челюсти. И захрустело, захрустело… заставка Иркиного компьютера, точно линялая тряпка, свисала из жуткой пасти. Очертания черта на экране поплыли, и он превратился в кошмарного то ли ящера, то ли червяка-многоножку и начал жевать обои на рабочем столе Иркиного ноута. Хруст его челюстей разламывал голову. Девочка сдернула наушники. Ящер на экране глотнул и взревел так, что наушники в руках у Ирки задергались, как живые. И снова вгрызся, казалось, в самую сердцевину экрана. Беспорядочно метались квадратики пикселей…
