Он внимательно взглянул в ее зеленые глаза, понимая, каких слов она ждет от него в эту минуту. Прохоров промолчал. Он не хотел лжи. Рана от предательства Саши, боль разбитых надежд – он еще не успел смириться с потерей. Все эти дни он был как в дурмане. Неожиданную близость с сотрудницей воспринял как спасательный круг, брошенный утопающему. Светлана спасла его – он никогда не забудет этого. Только от благодарности до любви бездонная пропасть. Никогда не путать жалость и благодарность с любовью – таково было правило жизни Прохорова. Он вывел его еще в студенческие годы и, кажется, придерживался все это время. Именно поэтому он первым предложил расстаться.
– Нам хорошо вдвоем, Света, – Прохоров пытался объяснить свое решение, – но эти отношения обречены. У тебя семья…
– Если и есть вина, то она только моя. – Ее глаза наполнились слезами. – То, что было между нами, – самое светлое, что случилось в моей жизни.
– Неправда. А дети? – искренне изумился Дмитрий Ильич.
– Дети? Без них никак… Это забота, каждодневный труд.
– Не слышу ничего о радости.
– Радость, это когда рожаешь ребенка от любимого мужчины, а я замуж вышла по глупости. По глупости не разошлась сразу. По дурости родила двоих детей.
– Ты не должна так говорить! – Прохорову стало не по себе. Он впервые слышал, чтобы мать так говорила о своих детях. Это еще больше укрепило его в намерении разорвать отношения.
Круглова поступила умно: она делала вид, что все в порядке. В порядке с ней, ее жизнью. Закончился один из периодов, очень приятный, полный удовольствий. Гнала от себя мысли о том, что больше всего на свете желает его вернуть. Эту боль она прятала в самые потаенные уголки своей души и по-прежнему излучала обаяние, спокойствие. Она не шарахалась при виде Прохорова, не бросала на него гневные взгляды, не пыталась привлечь внимание. Они встречались не чаще, чем раньше, а потом она поняла, что беременна. Жаркая получилась осень. Муж сразу бросился с кулаками. Сыновья, уже взрослые, чтобы не понимать что к чему, приняли его сторону.
Тогда Светлана решилась на развод. Она давно чувствовала себя чужой в этой семье, где каждому от нее был нужен только обед да чистое белье. Как будто ничего плохого, но той близости, общности интересов, о которых мечтала Круглова в этом браке, она так и не нашла. Недовольный своей судьбой муж предпочитал хорошую дозу спиртного любому времяпрепровождению. Театр, кино, выставки – все это было не для него. Он и новости-то слушал в лучшем случае раз в неделю. После работы пропадал в гараже, ремонт обычно заканчивался посиделками с пивком или чем покрепче. На недовольство Светланы реагировал одинаково:
– Вам, бабам, этого не понять!
– Не говори со мной так, Сергей!
Ей было с ним невыносимо тоскливо. Благо, нашла отдушину в любимой работе – Светлану уважали в коллективе, со временем она стала старшей медсестрой отделения. Правда, дома ее повышение восприняли с колкими прибаутками, смысл которых сводился к известной пословице: «Не по Сеньке шапка». Ваня прямо сказал:
– Это твой Эверест, мать.
– Во-во! – осклабился муж. – Предлагаю выпить за многолетнее восхождение!
Сыновья открыто смеялись, хлопая отца по плечу. Панибратство в их отношениях раздражало Светлану. Сама она чувствовала, что Ваня и Леня выросли грубыми, эгоистичными, но не без талантов. Она знала, что оба ее сына смогут твердо стать на ноги. Она была уверена в этом, но ни во что не вмешивалась, ничего не комментировала. К ней бы все равно не прислушались. Чем старше они становились, тем больше разрасталась пропасть между ними. Светлане было очень обидно: почему мальчишки всегда на стороне вечно пьяного отца? Он никогда их не контролировал. Хвалил за любую мелочь, гордо выпячивал нижнюю губу, когда слышал, что сыновья очень на него похожи внешне. Чем больше была доза выпитого, тем меньшей становилась доля участия Светланы в воспитании и взрослении детей.
– Я хочу развестись, – она сказала это, вернувшись из женской консультации. Сомнений в беременности не осталось, в отцовстве – тоже.
– Что ты имеешь в виду? – Сергей мгновенно протрезвел.
– То, что это наш последний ужин вместе.
– С ума сошла? Климакс наступает? – гадливо улыбнулся муж.
– Мам, ты переработала на своем очень ответственном посту, – презрительно сложил губы Иван.
– Мам, ты нас бросаешь? – Леня с вызовом смотрел на нее.
– Я не хочу больше быть женой вашего отца. В любом случае я остаюсь вашей матерью.
– А ты спросила: нужна им такая мать? – Круглов резко встал из-за стола.
