Нетвердой походкой Светлана Николаевна вошла и закрыла за собой дверь. Прохоров помог ей войти в гостиную, а сам вернулся, чтобы проверить, с вещами она или без. На лестнице не было никаких сумок.
– Не спрашиваешь, зачем пришла? – прокричала из комнаты Светлана.
– Ты у себя дома, – Дмитрий сел в кресло напротив.
– Я пьяная, но не настолько. Я у тебя дома!
– Ты так хочешь – пожалуйста. У меня нет сил спорить.
– Я тоже не для дискуссии здесь, – с трудом выговорив трудное слово, Светлана явно была довольна собой. Но Дмитрий не разделял ее восторга. – Слушай, Прохоров, у тебя выпить есть?
– Если и есть, тебе не дам.
– Жадный? Ты всегда был жадный. Считал свою несчастную зарплату горе-врача, пересчитывал.
– Перестань.
– Наш мальчик был очень неприхотливым, деликатным и научился довольствоваться малым. Он мог бы иметь гораздо больше, если бы его отец не был неудачником, – Светлана Николаевна поднялась и медленно прошла через гостиную к бару. Открыв его, поморщилась. – Как пошло: шампанское, мартини. Ты пьешь эту гадость?
– Давай я уложу тебя спать. – Прохоров подошел и взял ее за руку. Как ни странно, но жена не сопротивлялась. Она послушно легла, смахнула с глаз слезы и, не говоря больше ни слова, зажмурилась. Дмитрию она напомнила маленькую испуганную девочку, которая, закрыв глаза, надеется освободиться от страха.
– Ты мне жизнь сломал… – прошептала Светлана.
Прохоров погладил ее по голове, укрыл и вышел из комнаты. Он понимал, что сейчас с ней бесполезно спорить. Завтра, когда она проспится, он скажет ей все, что думает. Пожалуй, ему действительно нужно уехать и как можно быстрее. Все здесь будет напоминать об Илье, о времени, которое они провели вместе, а встречи со Светланой каждый раз будут возвращать его в прошлое. У него нет желания совершать подобные экскурсии. В его жизни больше нет места празднику, счастью. Судьбе угодно отобрать у него самое дорогое. Пришло время быть самим собой. Наконец, он может безбоязненно говорить то, что думает. Теперь правда – его единственная и бескорыстная подруга. Она никому не навредит, кроме него самого.
Утром его разбудил шум на кухне. Уснувший сидя в кресле, Прохоров с трудом распрямился. Потирая поясницу, он заглянул на кухню. Рассыпанная по столу заварка, свистящий чайник – Дмитрий Ильич так и не обзавелся электрическим.
– Задолбал меня этот свист, – стоя лицом к окну, Светлана Николаевна курила, сбивая пепел в единственный цветочный горшок с геранью. Прохоров молча выключил газ. Свист прекратился. – Чай сделай.
– Где сигареты взяла?
– Заначка осталась с давних времен.
– Не кури, я не выношу дыма, ты же знаешь. – Достав чашки, Дмитрий Ильич взял коробку с чаем.
– А я тебя не выношу, но я же молчу.
– Вот уже и сказала… Чай готов.
– Мне две ложки сахара.
– Ты погасила сигарету? – Прохоров стоял к ней спиной. Он не хотел встречаться с женой взглядом. Вчерашняя смелость куда-то подевалась, от решимости жить по законам правды остался пшик. Пристыдив себя, он начал издалека. – Спала?
– Да, представь себе. Только голова раскалывается. Мне бы рюмочку. Только чего-то покрепче.
– Утро нужно начинать чашкой чая. Чай готов. – Дмитрий Ильич не собирался признаваться в том, что все запасы крепких напитков закончились, потому что в эти дни они заменяли ему и чай, и кофе, и компанию.
– К черту чай! Ладно, давай твое дурацкое шампанское. – У Светланы Николаевны был довольно помятый вид. Она злилась на себя за то, что, проснувшись, не ушла, избежав ненужных разговоров с мужем. Они уже все сказали друг другу. Ничего не изменить. Хотя зачем-то же она притащилась к нему вчера.
– Ничего, кроме чая. Я размешал сахар, садись. – Прохоров старался не обращать внимания на ее выпады.
Он совсем не отдохнул за ночь. Это раньше, в молодости, два-три часа сна на скрипучей раскладушке давали ощущение полноценного отдыха. Силы восстанавливались быстро. Еще бы, у Дмитрия была цель: его ждала стремительная карьера лучшего хирурга! Такое будущее пророчил ему его учитель, его наставник, золотые руки – Константин Павлович Дерябин. Это ему Прохоров обязан всем, что умеет… умел. Он так и не стал лучшим. Все в его жизни круто изменилось с появлением Светланы. Ее не интересовали его планы, она посмеивалась над его амбициями, твердя о том, что для мужчины главное – прокормить семью, ответственность, которую он взял на себя, прижимала к земле, не давала распрямиться. Поэтому он бросился в бизнес, стал отказываться от интересных операций. Первые деньги вскружили голову, его пристрастие к коньяку отразилось на твердости рук. Все как-то незаметно, исподволь.
