Он сверлил ее взглядом, полным негодования, и крепче сжимал хрупкую руку. В этот миг от радости и гордости после осознания собственной щедрости уже не осталось и следа. В глубине души он жалел о своем глупом порыве. Эта женщина никогда не оценит его по достоинству, завали он ее подарками. Да и в ответ от нее вряд ли дождешься теплоты и нежности, которых Никольскому так не хватало. Ему ведь так мало надо – немного внимания, немного терпения, немного хитрости. Ничего из перечисленного в Саше он не нашел. Она может быть собранна и преданна лишь своей работе. Она до мелочей помнит каждого своего посетителя и забывает то, что говорил ей муж минуту назад. Забывает или не слышит. Вот как сегодня, когда он прямо сказал, что их брак переживает критический период. Саша сделала вид, что не услышала его. Можно только позавидовать ее собранности и невозмутимости. Ему не понять, когда она настоящая. Она не хочет ребенка.
– Женщина рожает только от любимого мужчины, – учила его мать.
Сейчас он был согласен с этим утверждением. Любит его Саша или нет? Почему она ведет себя так, как будто делает одолжение, что находится рядом? Не любит. Она вышла за него замуж, потому что убегала от одиночества, от призраков прошлого. Саша – сплошная загадка. Раньше ему это даже нравилось. Владимир видел в ее сдержанности ту самую интригующую изюминку. Сейчас он разочарован. Он больше не хочет разгадывать ребусы. Он устал. Заглядывать в будущее – это не для него, и домашний психоаналитик ему не нужен. В конце концов, он хочет быть счастливым сегодня.
Сборы на работу отняли необычно много времени. Саша то и дело ловила себя на том, что, как нарочно, пытается отсрочить момент выхода из дома. Она села в кресло, отложила сумочку и задумалась. Лескова не могла долго находиться в состоянии конфликта сама с собой, а с ней происходило именно это. Убийственное ощущение бесполезности наступившего дня и боязнь дня завтрашнего – что может быть разрушительнее для человека? Особенно, если этот человек сам врачует людские души. Саша закрыла глаза, пытаясь освободиться от мыслей, вопросов. По опыту она знала, что только после пребывания в таком молчаливом, спокойном состоянии она сумеет совладать с собой. Но только Саша погрузилась в приятное своей легкостью и бессмысленностью состояние медитации, как все разрушил телефонный звонок. Характерный рингтон прозвучал так некстати. Саша попыталась не реагировать – тщетно. Степень ее погружения в себя оказалась недостаточно глубокой – она реагировала на сигналы извне. Вздохнув, Саша открыла сумочку и достала мобильный. Звонила лучшая подруга.
– Привет, Симона! – стараясь скрыть недовольство, произнесла Лескова.
– Привет, ты где?
– Я… на пути к стоянке. Уже опаздываю.
– Я приеду к тебе на работу.
– Симона, а можно не сегодня? – попросила Саша. – Я плохо себя чувствую. У меня всего два посетителя. Боюсь, я не смогу ждать тебя до вечера.
– Я приеду, когда скажешь.
– Симона, я не могу точно…
– Саша! Скажи, когда ты освободишься, и я приеду. И все! Ничего не объясняй, просто ответь.
– Как насчет встречи на нейтральной территории? Давай в «Кухне»?
– Почему там? – удивилась Скуратова.
– Когда мне было двадцать, это место казалось центром Вселенной.
– Тебя снова тянет в прошлое. Ну хорошо. В котором часу мы встретимся?
– Часа в три.
– Господи, да я с ума сойду до этого времени! – воскликнула Скуратова.
– Не сойдешь. До встречи.
Саша довольно грубо прервала разговор. В том состоянии, в котором находилась Лескова, она меньше всего была готова сопереживать. С Симоной Александра всегда была предельно откровенна, но в этот день она не могла поверить, что с подругой действительно произошло нечто из ряда вон выходящее. У Скуратовой была привычка придавать событиям важность, не соответствующую действительности. Она окружала себя страшилками по собственному желанию, а потом ждала, чтобы все ее успокаивали. Она с жаром рассказывала о том, что произошло, удивительным образом переворачивая события с ног на голову. То, на что обычный человек внимания не обратит, в толковании Симоны выглядело невероятным приключением.
– Сима, Сима, если бы ты знала, насколько я не готова сейчас разделять твои проблемы… – прошептала Саша и испуганно прикрыла рот ладонью: за последнее время она уже не в первый раз разговаривала сама с собой.
Мысли вслух чаще одного раза в неделю – это уже диагноз. Лескова стремительно ворвалась на кухню, сметая все на своем пути. Открыв шкафчик, она дрожащими руками достала маленький блистер, выдавила крошечную таблетку. Подумала и выдавила еще одну. Проглотила без воды, но неприятное ощущение заставило все же налить в чашку немного остывшего чая и сделать несколько глотков. Быстрый взгляд на часы – катастрофа.
