Другим существенным условием правильной арктической архитектуры является низкая дверь. Этот принцип был указан при описании постройки снежных хижин; но он применим во всяком жилище так как теплый воздух всюду легок и стремится кверху, а холодный воздух тяжел и стремится опускаться. Если в холодном климате снабдить дом дверью, устроенной на уровне пола, то законы движения газов и сила тяжести не позволят холодному воздуху входить снизу в дом, пока соответствующее количество теплого воздуха не выйдет сверху. Аналогичное явление происходит в воздушных шарах, когда оболочку наполняют водородом, который легче воздуха, а затем оставляют открытым обращенное вниз отверстие оболочки и не опасаются, что водород улетучится. Если же дверь высока, как это бывает в большинстве жилищ в цивилизованных странах, то при открывании двери поток холодного воздуха устремляется внутрь через нижнюю половину дверного проема, тогда как через верхнюю половину происходит утечка теплого воздуха. В Арктике, где наружная температура может упасть до -48°, тогда как внутри отапливаемого дома воздух нагреется до 20° C, большое количество нагретого воздуха будет теряться даже при самом быстром открывании и закрывании дверей, так что много топлива будет расходоваться без всякой пользы. Происходящее при этом проникание холодного воздуха внутрь дома не может считаться полезным с точки зрения вентиляции: подвод свежего воздуха должен регулироваться совершенно иными средствами. Для выпуска нагретого воздуха мы всегда имеем дымовую трубу, а для постепенного впуска холодного воздуха мы нигде, кроме снежных домов, не используем дверь.
Однако для нас вопрос о низкой двери в деревянном доме оставался чисто академическим вопросом, так как наши моряки народ упрямый, и убедить их пользоваться низкой дверью было бы гораздо труднее, чем примириться с излишней затратой топлива.
Четвертая и наиболее интересная наша задача заключалась в обследовании и нанесении на карту северо-восточного побережья о. Виктории. Эта работа была поручена Стуркерсону, и он стал подготовлять снаряжение, чтобы выступить в путь, как только вдоль побережья образуется молодой лед.
К 21 сентября Хэдлей закончил постройку дома, и все переселились туда. Первое условие целесообразной конструкции полярного дома (низкую дверь) мы совсем не пытались осуществить, а второе (наклон стен внутрь) мы соблюдали только для боковых стен, а не для торцовых. Впрочем, этот наклон не имел особенного значения, так как для наружного покрытия стен не удалось достать дерна и пришлось заменить его снегом. Зимой сквозь дощатые стены, вследствие теплопроводности, уходило столько тепла, что ближайший к ним слой снега растаял, образуя между ними и окружающим снежным валом большой воздушный промежуток, почти уничтоживший защитное действие этого вала, а потому дом оказался самым холодным и неприятным из всех, в которых нам когда-либо приходилось жить. На внутренней поверхности стен осаждалось так много влаги, что с них стекали целые ручьи; за койками и на полу образовались массы льда, и все было пропитано сыростью.
Впрочем, отчасти эта сырость была вызвана чрезмерной чистоплотностью наших людей, в особенности недавно цивилизовавшихся эскимосов, которые считали своим священным долгом еженедельное купание. Леви сообщил мне, что некоторые из наших эскимосок мыли руки по десять раз в день; однако мы решили не ограничивать их в этом отношении, так как противоположная крайность была бы гораздо более неприятной. Насколько мне известно, ни одна из прежних полярных экспедиций не могла себе позволить неограниченно расходовать воду для мытья и купания во время длительных стоянок в таких пунктах, где не было сколько-нибудь значительных местных топливных ресурсов. Наш запас угля был невелик, и на приготовление пищи мы выдавали Леви ежемесячно не более 1/24 части этого запаса, так как хотели, чтобы его хватило, по крайней мере, на 2 года. Если бы этот уголь использовался только для приготовления пиши и для отопления помещения, то последнее могло бы оставаться вполне сухим. Но у нас, чтобы получать воду для мытья, таяние льда производилось в таких больших количествах, что на печке почти всегда стоял сосуд со льдом, поглощавшим значительную часть тепла, а помещение обогревалось преимущественно паром от варки пищи. Наш сырой и холодный дом мы легко могли бы сделать сухим и теплым; но так как большинство наших людей этого не желало, я предпочел совершенно не вмешиваться и лишь старался в течение зимовки сократить до минимума свое пребывание на базе и как можно больше времени посвящать охоте и экскурсиям, которые, помимо их непосредственной пользы, представляли еще и ту выгоду, что во время стоянок можно было жить в сухих и удобных снежных домах.
