Под кроватью, как и в колодце, было удивительно просторно. Вроде бы, хорошее, надёжное убежище, но Митя успокоился не сразу, а лишь когда осознал, что это не его страх – а Альбины. Он в её мире и чувствует то же самое, что и она. Осталось научиться с этим бороться.
Митя принялся мысленно повторять: «Это не я, это не я, это не я…» И оборвал сам себя, когда услышал Шаги Великана.
Сразу понял, что это шаги. Медленные, гулкие. От них дрожал пол. А вместе с ним дрожала и маленькая Бина, громко всхлипывая.
Митя увидел два огромных ботинка.
Великан подошёл к кровати и замер. Что-то проорал, но Митя не смог разобрать ни слова, услышал лишь оглушительные, душераздирающие звуки, будто кто-то со всей силы подул в… как она называется? В оркестре, как труба, только очень большая. Проходили же на уроке музыкального развития. Туба! Причём туба сильно расстроенная.
Звуки всё ещё били по ушам, когда появилась рукоять зонтика. Та самая, с трещиной. Этим зонтом, как крючком, Великан пытался выудить маленькую Бину из-под кровати. Та лишь громче всхлипывала и прижималась к стене.
– Что ты делаешь! Прекрати! – закричал Митя.
Теперь его вновь захлестнула злость.
Он выскочил из-под кровати, вскинул голову, закричал, замахал руками…
Его опять не слышали и не видели. Хотя на сей раз была уважительная причина. У Великана не было ни глаз, ни ушей. Гладкая голова, как у манекена.
Человек, который был в жизни маленькой Бины недолго. Вряд ли отец. Скорее – кто-то из близких друзей её матери-лунатички. Альбина не запомнила ни лица, ни голоса. Только старые ботинки, зонтик и страх…
Опять что-то изменилось. Теперь Митя стоял посреди класса, какого-то незнакомого. Вокруг – ребята года на два младше его.
Перемена. В классе шумно.
Вдруг наступает тишина. И кто-то кричит:
– Посмотрите на бесноватую!
И взрыв хохота.
Митя обернулся к двери и, прежде чем Альбина вскинула руки, закрыла лицо и убежала, успел заметить красные пятна на её щеках. Скушала что-то не то, и аллергия разыгралась…
– У неё чума, что ли?
Альбина бежала к раздевалке, одноклассники преследовали её и скандировали по слогам:
– Бесноватая чума! Бесноватая чума!
Ворвавшись в раздевалку, Альбина выдернула из рукава куртки полосатый шарф и намотала его вокруг лица. Митя уже знал, что это ничему не поможет. Соседка по парте выгонит Альбину, ей придётся пересесть на «Камчатку». Пятна пройдут за неделю, но шарфа она уже не снимет…
Митя почти что уже плакал от бессилия. Ему хотелось остановить этот кошмар. Но как, если здесь его никто не слышит и не видит?
Сам не заметил, что декорации опять сменились. Вместо душноватой классной комнаты – поляна, где стоят какие-то шатры, пасутся лошади. Вместо галдящих девчонок и мальчишек – взрослые, странно одетые люди: бородатые мужчины, женщины в длинных платьях.
Митя сперва принял это за цыганский табор, но оглядевшись, понял: ролевики. Реконструкторы. Странные люди, которые собираются вместе и изображают, будто живут в Средневековье.
Какое-то время заворожённо смотрел за тем, как двое в кольчугах и похожих на вёдра шлемах рубятся на мечах. Потом вспомнил, зачем он здесь, и принялся искать.
Счастливая Альбина с визгом промчалась мимо него, хвосты шарфа развевались по воздуху. Митя попытался догнать, но быстро понял, что это бесполезно. Девчонка оказывалась то там, то здесь: вот она стреляет из арбалета в мешки, набитые песком, вот сидит рядом с какой-то златовлаской в зелёном платье, которая учит её играть на дудочке, вот ест руками жареное мясо, вот несёт кусок на тарелке своей маме, прилежно запечатлевающей всё, что её окружает, на холсте… Полосатый шарф мелькал то тут, то там.
Митя опять понял, что происходит и почему именно так. Это не просто сон. Это – воспоминание. Когда вспоминаешь что-то хорошее – кажется, что время пролетело молниеносно. А если упасть в колодец, то несколько секунд покажутся вечностью… так и будет потом всплывать в памяти.
Альбине было хорошо здесь, на ежегодном фестивале, который проводят эти доморощенные рыцари, принцессы и менестрели. Здесь она окончательно поняла: люди бывают «свои» и «чужие». «Чужие» – значит, такие же как все. Как её одноклассники и их родители, например. «Свои» – это необычные люди. И их бывает трудно опознать. Эти ролевики, возвращаясь со своих слётов, снимают доспехи и платья с рукавами до земли, одеваются во что-то повседневное и идут на работу. Вон тот здоровенный бородатый дядя – скорее всего, финтес-тренер, а златовласка в зелёном платье – учительница в музыкальной школе…
Мерзкий запах ударил по носу.
Пахло помойкой.
Митя огляделся: задний двор какого-то обшарпанного дома, весь замусоренный. Кирпичная стена исписана корявыми надписями, среди которых выделялась одна, выведенная красивыми крупными буквами: СИНГАПУР.
Почему-то Митя знал, что именно так называется это место. Всплыло в голове и странное слово – «сквот». Незаконно захваченный заброшенный дом.
Где-то там, в этом кирпичном здании с изрисованными стенами, находилась Альбина. Митя готов был её найти.
