— Пока ничего, — тихо проговорила блондинка, и Алин услышала громкие голоса, которые постепенно стихали, по мере того, как Кэролайн все дальше удалялась от собственного дома.
— В чем дело, Кэр?
— Вы с Элайджей поссорились? — после некоторого молчания отозвалась та, и ведьма недовольно свела брови.
— Мы лишь немного не сошлись во мнениях, какое отношение это имеет…
— Такое, что твой муженек явился к нам домой и сейчас они с Клаусом опустошают наш бар!
========== Часть 41 ==========
Алин уходит, а Элайджа еще долго сидит на неудобном стуле, щуря глаза. Злость на жену давно испарилась, уступив место чувству вины за то, что он своими словами обидел ведьму, которой и без того порядком досталось от сходящей с ума от ревности Ребекки.
Вампир поднимается на ноги, лишь когда остается в зале совсем один, и, выходя на крыльцо, видит вдалеке фигурку жены, а также идущих с ней рядом Хоуп и Гвен, что крепко держат Алин за руки. Элайджа с тоской смотрит им вслед, так и не решаясь догнать своих любимых ведьм. Вместо этого он идет прямиком в дом брата, который встречает его кривой улыбкой и бокалом бурбона.
Первая бутылка пустеет в полной тишине, и только когда Клаус откупоривает вторую, с губ старшего Майклсона срывается глухое признание.
— Я — полный идиот, Никлаус.
— Интересное откровение, — усмехается гибрид, наполняя их бокалы до краев, — и с чего ты вдруг пришел к таким выводам?
— Я обидел Алин, — щурит глаза Элайджа, делая глубокий глоток.
— Дай-ка угадаю, — мило улыбается Клаус, — опять приревновал к Сальваторе?
Старший брат ничего не отвечает, и гибрид тихо смеется, качая головой.
— Этот слащавый придурок, действительно, к ней не равнодушен, — наконец говорит он.
— Вот и я… — начинает было Элайджа, воодушевленный поддержкой брата, но тот прерывает его взмахом руки.
— Но разве твоя маленькая ведьма давала тебе хоть малейший повод для сомнений? И она, вообще-то, беременна.
На некоторое время в комнате вновь воцаряется полная тишина, которую изредка нарушает звон бутылки о края бокалов, когда Клаус наполняет их очередной порцией бурбона. Элайджа чувствует, как его слегка ведет от такого количества алкоголя, который начинает действовать даже на первородного вампира, и он качает головой, пытаясь восстановить трезвость ума.
— Только знаешь, — вдруг говорит гибрид, беспечно улыбаясь, — уверен, твоя ведьма простит тебя. Она всегда отличалась добротой. И плохим вкусом в отношении мужчин. А у нас есть проблемка посерьёзней.
— Если ты о Ребекке, — цедит Элайджа, поднимая на брата холодный взгляд, — то я никаких проблем не вижу. Она сделала все, чтобы противопоставить себя семье. Начиная с оскорблений в адрес Алин и Кэролайн, заканчивая связью с Сальваторе!
— А я думал, последнее тебя порадует, — усмехается Клаус, видя, как лицо брата недовольно хмурится от его едкой шутки.
— Даже наша сестра не заслужила такого, как он…
— Ваша сестричка просто не в себе! И вы станете такими же если не притормозите с количеством бурбона!
Голос Кэролайн, вошедшей в комнату звучит неожиданно громко и Майклсоны поворачиваются в ее сторону, скрещивая взгляды на раскрасневшейся от злости блондинки.
— Не говори глупостей, куколка, — щурит глаза Клаус, и его алые губы растягиваются в довольной улыбке, — мы лишь немного вы…
— Немного?! — шипит блондинка, поднимая две пустые бутылки, что стоят возле низкого столика за которым сидят братья, — я еще молчу о том, что скажет на это Алин…
При звуке любимого имени, Элайджа мгновенно сосредотачивает пристальный взгляд на недовольной невестке, которая хмурит идеальные бровки, не сводя с него глаз.
— Она, между прочим, звонила мне, — тянет Кэролайн, злорадно улыбаясь, при виде того, как лицо старшего Майклсона каменеет.
— И что же сказала наша ведьма? — вмешивается Клаус, который мгновенно разгадывает намерения жены, — надеюсь, ты не наговорила ей ничего лишнего, куколка?
— Только правду, — невозмутимо отзывается блондинка, перехватывая у мужа бокал с бурбоном.
— Ку-кол-ка…
— Кэролайн…
Голоса братьев — нетерпеливый Клауса и ледяной Элайджи сливаются в один, и Кэр закатывает глаза, качая головой. Спустя мгновение блондинка переводит взгляд на старшего Майклсона, который замер в ожидании того, что она ответит.
— Алин уверена, что ты страдаешь от мук совести, топя их океане бурбона, и полон раскаянья. И она сказала, чтобы ты шел домой. Если конечно, будешь в состоянии это сделать.
— Отличная работа, любовь моя, — смеется гибрид, наблюдая за тем, как лицо брата постепенно проясняется, — ты заслужила награду…
От тона мужа на бледных щеках Кэр вспыхивает румянец, и они уже не замечают того, как Элайджа покидает их дом, обнадеженный словами невестки.
Он медленно идет через лес, к их с Алин дому, глубоко вдыхая, прохладный воздух, стараясь хоть немного выветрить хмель, что гуляет в его крови, делая мысли плавными и тягучими. На небе уже появились звезды, и вампир поднимает голову, любуясь их холодным сиянием. Но в сумраке ночи, помимо ярких огоньков, он видит прекрасное лицо своей жены, и губы Элайджи растягиваются в широкой улыбке.
