- А родные?
-Да какие родные,- обреченно взмахнул рукой император и ловко поддел щипчиками тлеющие вишнёвые угольки, перекинул из чашки в блюдце.- И разве кто захочет такую ношу? Деньги - да, а ответственность?
-Я слышал, у вас довольно умный родственник есть, Жан Батист,- герцог многозначительно и с легкой усмешкой взглянул на собеседника.- Талантов говорят у него много, в том числе и правителя.
-Хм,- ответил Урсул и задумчиво посмотрел на дипломата.
Нужные слова, их ни к чему говорить прямым текстом действительно умным людям. У побеждённой Аравии уже был договор с Тарсманией, скрепленный подписями императоров, уже потекла контрибуция. В случае смещения Урсула ещё неизвестно как поведет себя тот же Жак, а потому... Мэр эта фигура, которая не нужна на шахматной доске ни черным, ни белым.
Спустя два дня после возвращения Белтонича из Аравии, пришло сообщение, что раскрыт заговор против самого императора Урсула. Возглавлял этот заговор один из родственников императора - Жак Батист, который был публично обезглавлен, а потом сожжен в назидание тайным противникам, мечтающим получить трон Аравии.
Глава 11. Колесо для белочки.
Ярослава, четыре года спустя. Белогория.
-Ма-а-м, м-а-ам, - раздался встревоженный голосок Ксюши и я бросила мокрое белье в таз, спешно вытирая вспотевший лоб рукой.
Ну конечно, опять мальчишки Олёны устали от её затей и убежали, оставив малышку одну. Но Ксюшке скучать или мирно играть не захотелось - она начала голосить, дабы привлечь моё внимание. Мы редко надолго оставляем детей без присмотра, да и спокойно тут, в Осинках и окрестностях. А сейчас еще и Марфуша ушла к доктору - попросить отправить письмо в Тарсманию, больной маме. Доктор собирается в город, там заодно и отправит, так быстрее и надежнее, чем ждать, когда почтальон сам приедет сюда к нам.
-Пошли со мной,- я правила на головке дочки тонкий желтенький платочек, вытерла все еще сырой рукой пятно на любимой щечке и вместе со своим сокровищем мы пошагали стирать в баню.
-Мам, а мам,- произнесла Ксюша серьезным тоном спустя десять минут, когда ей довольно быстро надоело мне помогать, а так же спокойно сидеть на скамеечке и болтать ножками.
-Что, солнышко?- я повернулась, с умилением глядя на это серьёзное личико родной дочки.
-А папа, он где?
Простынь выскользнула из рук, и мне пришлось снова отжимать её, нарочно прикладывая к этому делу чуть больше усердия, чем за минуту до вопроса.
-А его нет,- отозвалась я избитой фразой, - с нами его нет.
-Он что, умер?- допытывалась маленькая умница, затрудняюсь сказать уже в который раз.
А мне стало досадно. Гринвич, ну неужели так сложно было выполнить роль согласно слов дитя! Ведь врать о том, что отец геройски погиб это в любом случае ложь. Не погиб, да и от героя там штаны да отцовский кошелек. В последнее время для меня Дан больше походил на обаятельного нахала, от чьих чар, кажется, всё-таки удалось освободиться. А вопросы малышки...что же, они будут, непременно. И когда-нибудь я ей расскажу всю нашу историю, чтобы не строила напрасных иллюзий относительного своего отца. Да и мало ли что случится в жизни, вдруг этот человек нас всё-таки станет разыскивать и разыщет (в чем я все же сомневаюсь) дочь, то лучше рассказать ей прилизанную правду, чем выслушивать обвинения, что я лишила её родителя по своей воле.
-Не умер, маленькая.
Ох, как больно все переживать заново! А еще и пытаться донести до ребенка простую истину - Даниэлю мы не нужны, плюс он не хотел быть отцом. Но разве такое скажешь маленькой девочке!
Но фамилию мы носим Якоба Хадерсона, то есть мне надо что-то еще и тут придумывать.
А что делать?! Кому легко?!
-А что? Заболел?- продолжила допытываться моя девочка, заматывая ручонку в подол платьица.
-Я не знаю, как сказать, родная, но только мы с ним не смогли жить вместе, -попыталась вывернуться я из плена этого вопроса.
Пока Ксюша маленькая, а там будет видно по обстановке и ситуации.
-А со мной он тоже не жил?- родные глазки, по-прежнему имеющие сине-голубой цвет как у отца, безотрывно смотрели за моими действиями.
-А ты хотела бы без меня там остаться?
-Нет, только с тобой,- пискнула девочка, и тут же её внимание переключилось на большую пёструю бабочку, что залетела в баню через открытую настежь дверь.- Мама! Смотри!
Вот так время и шло. Я уже давно сама себе не напоминала ту прежнюю белоручку, которой ежедневно прислуживают люди. Скорее сама являлась заботливой мамой и служанкой и даже учительницей для собственной дочери. У меня осталась последняя цепочка, да та, что всегда была на мне. Изделия были недешевыми и в Тарсмании, но тут все же приходилось продавать не так уж и выгодно - документов, подтверждающих покупку украшений, у меня естественно не было, чем и пользовался алчный владелец ломбарда. Но это были деньги к существованию, которые рано или поздно все равно закончатся. А если так, то всё чаще я задумывалась о дальнейшем существовании.
