Жак, будучи очень дальним родственником самого императора, никогда не брал её на приёмы в столицу, ссылаясь на плохое самочувствие жены, да и надо сказать никто не настаивал на этом, отчего-то все думали, что женщина несколько не в себе. Однако Ксению привозили в карете вместе с ним в столицу, но пока муж был занят, она дожидалась его в каком-нибудь снятом номере под охраной. В своём городке было проще - тут женщина всё же непременно выходила к гостям как хозяйка, но быстро удалялась, ссылаясь на плохое самочувствие. Если бы до этого она не прожила пленницей три года у Георга, то возможно не приняла бы такие указания по линии своего поведения от Жака. Но после произошедшего в доме Огарёва, ориентиры несколько сместились, да и глупо бы было выступать против того, кто хоть как-то протянул руку помощи.
Прошло несколько лет, но не стоит думать, что не было попыток к бегству. Были, однако, дураков Жак не держал, с ходу отличая профессионалов и самозванцев. Охрана по-прежнему была приставлена к Ксении днём (а дамы в обществе восторгались и завидовали- мэр оберегает молодую жену от напастей!). А ночью стражники дежурили если не напрямую под дверями, то непременно где-нибудь поблизости.
Спокойствие Аравии тоже было нарушено, в воздухе пахло войной с Тарсманией, отчего у Ксении заныло сердце от предчувствия. Жака вызвали в столицу по каким-то делам, как подслушала женщина, мэр подозревал, что это из-за родства с императором, а значит, правитель хочет обезопасить себя от возможных конкурентов. Её Жак взял с собой зачем-то, но это оказалось гениальной идеей.
Все газеты пестрели новостями о предстоящих переговорах с Тарсманией.
Эта самая пресса упоминала в составе делегации тарсманцев Алекса, что натолкнуло на мысль передать ему записку любой ценой...
