Иван Иваныч, Вы же знаете Абрама Назаровича. Он непредвиденным расходам расстроится меньше, чем когда расписанный бюджет не будет освоен полность… э-э-э, использован. Вот я и провела всё это дело за миллион, потому как на мебель в том квартале ровно столько и было выделено. Мебель есть?
И. Иванов:
Ну, есть.
Л. Совдепкина:
Бюджет закрыт?
И. Иванов:
Ну, закрыт.
Л. Совдепкина:
И все довольны. Вечно приходится тащить всё на своих хрупких, женских плечах! Иван Иваныч, мы тут в темноте уже управились, даже окно поставили.
И. Иванов:
И у меня всё готово. Включаем-с свет. Так. Вуаля, как говорят испанцы! Можем уходить.
Захар:
Нет, ну это просто возмутительно! Где телефон?! Где телефон, я спрашиваю! Ага, вот он. Ну-ка. О-хо-хо! Даже гудок теперь есть! Алло? Алло! Стойка регистрации? Управляющего ко мне! В 100997, да!
С. Капустни:
Да-да. Я уже здесь!
Захар:
С. Капсутин:
Что случилось? Номер, как я вижу, в удовлетворительном состоянии и…
С. Капустин:
…Теперь Вы не будете мёрзнуть.
Захар:
Включили батареи? Браво, Семён Сергеевич. Премного благодарен. Но! Меня в вашей гостинице чуть было не накормили отравой, взяли за это деньги, а потом ещё и избили! Вот, полюбуйтесь! Ярко светит? С таким «фонарём» мне и свет не нужен в номере!
С. Капустин:
Я так понимаю, Вам мешает свет в номере, верно? Это не проблема. Я отключу его прямо сейчас!
Захар:
Куда Вы пошли! Не трогайте мой свет! Стойте на месте!
С. Капустин:
Молодой человек, Вы определитесь. Давайте сделаем глубокий вдох и выдох. Вот так. Вдох и…
Захар:
Не надо меня успокаивать. Мне Ваши работники сказали, что в ресторане для меня всё бесплатно.
С. Капустин:
Захар:
Пришёл я, думал, борща поем да с ватрушками. Или блинов. А у Вас там: шаурма, плов, люля — всё жирное, остывшее, так ещё денег с меня требовала эта Ваша… Как там её? Здоровая такая.
С. Капустин:
Мария Ивановна?
Захар:
Да, Шейнкман которая. Я спрашиваю: «Отчего в русском городе, в ресторане русской гостинцы нормальной еды нет?» А она мне: «Что в меню сказали внести, то и продаём.» Я, разумеется, в корне не согласный с политикой заведения, интеллигентно попросил сварить пельменей. А она: «С вас триста рублей.» Триста рублей, Семён Сергеевич! При том, что меня обещали накормить даром! Чёрт с ним, заплатил. Как раз триста рублей с собою было, ни больше, ни меньше. А она что?
С. Капустин:
Что же?
Захар:
Подала — за триста-то рублей! — разваренную кашу из теста и перемороженного мяса. И вот ещё. Смотрите, что у меня в пальцах.
С. Капустин:
Что это?
Захар:
Я бы даже сказал, не что, а кто. Это Олег. Я не силён в энтомологии, но невооружённым взглядом видно, что это прусак.
С. Капустин:
Да Вы что! Какая прелесть. А в Пруссии все такие маленькие и рыжие?
Захар:
Это таракан.
Захар:
И вообще, почему все в этой гостинице называют рестораном обычную столовую?
С. Капустин:
Молодой человек, ну какая же это столовая? Там большими буквами золотом по платине написано: «РЕСТОРАН СВИНОХРЮЧ». И будьте добры, спрячьте Олега…
Захар:
Как будет угодно. Название подобающее, кстати. Да. Но я бы назвал по-другому.
С. Капустин:
И как же?
Захар:
Золотом по платине: «ЖРАЛЬНЯ ХРЮЧЕВА». В итоге я кинул в Марью Ивановну пару неприличных слов, она в меня — пару комков холодного плова, и я ушёл.
С. Капустин:
Правильно я понимаю…
Захар:
Нет, Вы дослушайте! Я пока не закончил. Иду я к лифту. Открывается дверь номера 1019. Есть у Вас хорошие номера, признаю. Такие хоромы бы каждому. Из этой двери повалил дым, музыка и толпа каких-то непонятных мужчин. Меня схватили, даже рубашку порвали, вот, полюбуйтесь! Обшарили карманы, ничего не нашли и ударили меня в глаз!
С. Капустин:
Я так понимаю, Вас не устроило, что плов был холодный, а Ваших карманах ничего не нашли?
Захар:
Вы что, издеваетесь?
С. Капустин:
Отнюдь! Надо же разобраться, чем именно не доволен такой драгоценный гость.
Захар:
Какой такой драгоценный?
С. Капустин:
