Затем, продолжая сохранять суровый вид, но, уставившись на крупную жемчужину в ожерелье дочери, — так говорить ему было легче, — заговорил издалека:
— Дочь моя, тебе уже четырнадцать лет, в это время женщины начинают думать о замужестве...
— Отец! — перебила его дочь. —- Конечно, я думаю о замужестве...
Князь облегченно выдохнул воздух.
— Однако я думаю и о другом, — холодно продолжила Кюллюкки, — я красива, нет краше меня во всем карельском крае, а может, и во всей земле, так могу ли я выйти замуж за обычного человека?
Князь Вяйне обрадовался.
— Вот и я думаю, что пора тебе искать жениха... — сказал он.
Княжна надменно спросила:
— И кто же это может быть?
— Князь Гостомысл хочет послать сватов, — выпалил князь.
— Фи! — брезгливо сморщила нос Кюллюкки.
— Он тебе чем-то не нравится? — огорчился отец.
— Он же всего лишь сопливый мальчишка, ему только десять лет! — воскликнула Кюллюкки.
— Двенадцать. Он молод. Но этот недостаток слишком быстро проходит, — сказал князь Вяйне. — К тому же он князь.
— Он потерял власть, — сказала Кюллюкки.
— Это не страшно, с нашей помощью он ее вернет, — сказал князь Вяйне.
— Он недостаточно красив! — сказала Кюллюкки.
Князь открыл рот от удивления.
— Как это — недостаточно красив? —- спросил он машинально, затем проговорил: — Он нормальный мужчина, он смелый воин. Это он уже доказал в сражениях. А что касается внешности — разве может воин крутиться у зеркала подобно женщине и наводить на себя красоту? Во всем свете нигде такого мужчину ты не найдешь.
— Я не хочу в мужья сопливого мальчишку, — строптиво возразила Кюллюкки.
— Он не сопливый.
— Да какая разница.
— А кого же ты хочешь? — начал хмуриться князь Вяйне.
— Моей красоты достоин только бог, равный по красоте греческому богу Аполлону, — высокомерно проговорила Кюллюкки.
Князь ахнул:
— Да ты никак рехнулась девка!
Лицо Кюллюкки еще больше побледнело от гнева.
— Замуж за Гостомысл а не пойду, — отрезала она.
— Почему? — спросил князь.
— Я не выйду замуж даже за Солнце, Месяц, Звезду, тем паче — за прыщавого мальчишку! — сказала Кюллюкки, гордо задрав подбородок.
Князь растерялся, попыхтел с пару минут, затем сказал:
— Ладно, я все понял — это твоя дурь в тебе говорит. Я сейчас уйду, но ты подумай вот над чем, — все, что мы имеем, мы имеем благодаря отцу Гостомысла князю Буревому. Он брал малую дань, защищал нас от врагов. Даны прогнали князя Буревого, и сын его оказался в печальном положении. Теперь он готовится воевать с данами и просит нашей помощи. Если мы ему не поможем, и даны останутся, то весной они придут воевать нас, и все, что мы имеем, мы потеряем, потому что Гостомысл наш друг, а даны жестокие враги. Ходят слухи, что они жестоко казнили городских старшин в городе. Вот и выбирай: стать ли тебе женой нашего друга Гостомысла, который будет тебе защитой и опорой, который будет холить тебя и беречь, и стать матерю князей словенских; или обидеть его и стать рабыней какого-либо грязного и вонючего дружинника. Даны даже жен своих держат, как рабынь — хуже, чем скот. И не забывай — ты пока княжна!
Кюллюкки, обливаясь слезами, упала в кресло.
А князь Вяйнемяйнен, закончив речь, в сердцах развернулся и решительно вышел. Резко распахнув дверь, он едва не сшиб с ног девицу, которая, без сомнения, подслушивала разговор.
Девицы взвизгнули, и порхнули в стороны, словно перепуганные воробьи.
Князь едва успел поймать одну из них за руку.
Он знал, кого ловил. Это была Ловхи — самая близкая подруга княжны. Она была старше и опытнее Кюллюкки, и та прислушивалась к ее мнению.
— Идем, Ловхи, ты мне нужна, — решительно сказал князь и повел Ловхи по коридору.
— Как поживает твой отец? — спросил князь.
— Батюшка болеет, — сказала Ловхи.
— А я думаю — что-то не вижу его, ~ сказал князь. — Жаль. Надеюсь, скоро выздоровеет.
— Не знаю, — сказала Ловхи, и в ее глазах блеснули слезы. Князь остановился в подходящем уголке, где их никто не мог подслушать.
— Ловхи, у тебя же две сестры, а братьев нет?
— Братьев нет, а сестры еще маленькие, — сказала Ловхи.
— Плохо вам без мужской руки, — сказал князь.
— С мужчиной было бы легче. Да где же его взять? — сказала Ловхи.
Князь окинул ее оценивающим взглядом.
— Девушка ты красивая... Сколько тебе лет?
— Восемнадцать.
— Жених есть?
— Нет, — покраснела Ловхи.
— А почему никто замуж не берет? — удивленно спросил князь.
— Отец болеет, вот-вот умрет. А богатств он не накопил, — сказала Ловхи.
Князь укоризненно покачал головой.
— Ну и парни пошли. Мы женились на девушках по любви. А они, ишь, по богатству девиц выбирают.
Ловхи совсем смутилась.
— Ладно, — сказал князь, — помогу я тебе с женихом.
Ловхи ахнула и едва от радости не упала на колени. Князь успел ее подхватить.
— Красивого жениха подберу. Богатого, — пообещал князь.
— Спасибо, батюшка князь. Все, что пожелаешь, сделаю. — ухватила Ловхи за руку князя, и стала ее целовать.
— Ладно, ладно, — сказал князь, убирая руку. — Только и ты мне помоги.
— Чем могу помочь? — спросила Ловхи.
— Ты мой разговор с Кюллюкки слышала? — спросил князь.
— Да, — немного покраснев, кивнула головой Ловхи.
