— Во дворце словенского князя под присмотром мамки. А может, он тебе построит даже целый город, — сказала Ловхи.
— Но это же другое дело — ему нескоро исполнится шестнадцать лет, — повеселев, сказала Кюллюкки и громко объявила: — Я решила — я выйду за князя Гостомысла замуж!
— Тебе надо сшить самое красивое платье для свадьбы, — сказала Ловхи.
— Да, — сказала Кюллюкки загоревшаяся новой идеей. — Зовите сюда портних.
— А отцу что-либо будешь говорить? — спросила Ловхи.
— Конечно. Но сначала — портних! — сказала Кюллюкки.
— Сейчас позову, — сказала Ловхи и вышла из комнаты.
Здесь она столкнулась с князем.
Как оказалось, князь Вяйне не ушел, а стоял за дверью и слушал женский разговор.
— Дело сделано, господин, — Кюллюкки выйдет замуж за Гостомысла, — доложила Ловхи.
Князь торжествующе потер руки, — вот и ладно!
Он уже собрался уходить, но, вспомнив свое обещание, задержался и сказал Ловхи:
— Ловхи, ты тоже готовься к свадьбе. Я свои обещания выполняю.
— А кто жених? — спросила Ловхи.
— Тебе это важно знать? — спросил, улыбаясь, князь.
— Конечно, важно! Ведь хочется...
— Завтра выберешь себе жениха, — перебил ее князь и поинтересовался: — Тебе карела или словенина?
— Мне молодого, красивого и богатого, — сказала Ловхи.
— Завтра узнаешь имя жениха, — сказал князь и отправился в гридницкую.
В гридницкой он застал воеводу и, не скрывая радости, торжественно сообщил ему:
— Иовкахайнен, князь Гостомысл может присылать сватов!
— Она согласилась? — с недоверием спросил воевода Йовка.
— Согласилась. Да еще как!
— Слава богам! — облегченно сказал воевода. — А я уж и не верил, что тебе удастся ее уговорить.
Он налил себе полный стакан вина и залпом выпил его. Вытирая усы, с нескрываемым удивлением поинтересовался:
— И как, князь, тебе это только удалось?
— С женщинами надо быть хитрым. Им надо дать то, чего они хотят, и они будут, как шелковые, — повторил слова Ловхи князь.
— Да. Только как понять, чего они хотят? — крутанул ус воевода.
Гостомысл каждое утро требовал сведений о том, что происходит в городе, а от разведчиков, ранее засланных в город, известий не поступало, поэтому Ратиша надумал послать в город новых лазутчиков.
Однако посылать людей в захваченный врагом город дело серьезное. Если даны схватили ранее посланных разведчиков, то теперь они будут еще бдительнее: любой новый человек будет вызывать у них подозрение.
Впрочем, известия от разведчиков могли не поступать и потому, что связи города с Корелой не было.
Но независимо от причины послать людей в город требовалось.
Для этого Ратиша подобрал из молодой дружины двух молодых парней, которым в городе было устроиться несложно, — у них там имелась родня. И по внешнему виду они казались малы для дружины, так что можно было предполагать, что даны вряд ли обратят на мальчишек внимание.
Но когда все было готово, Ратиша столкнулся с серьезным препятствием: возник вопрос — как отправить разведчиков в город? По суше? По суше можно посылать людей, только когда станут санные пути. А так по болотам не пробраться. И зимой путь нелегкий и опасный.
Самым удобным и скорым представлялась посылка разведчиков водой.
Но Корела стояла в стороне от торговых путей, и купцы сюда давно не заходили. Оставалось самим послать струг, хотя это было и опасным делом, — нево-озеро зверски терзали осенние бури.
Струги были наперечет, тем не менее выполнить поручение князя следовало, хоть вывернись наизнанку.
Изломав над проблемой голову, Ратиша под вечер пошел за советом к Стоуму.
Боярин жил на княжеском дворе в выделенной ему избе. Изба небольшая, три комнаты: в одной жил сам боярин, в другой слуги, а третью обустроили под кухню.
Сам Ратиша также жил на княжеском дворе, в небольшой комнатке.
Идти было недалеко, поэтому Ратиша не стал надевать тулупа, схватил только плащ.
Едва он вышел во двор, сильный ветер ударил в лицо, словно дубиной, и дыхание железным комом встало в горле.
В город вторглись призрачно-белые посланцы зимы. Из темноты с волчьим воем нападали они на все живое, что попадалось по пути: на почерневшую землю; на избы с желтыми глазами; на случайно вышедших на улицу людей. Кололи живую плоть ледяными стрелами, жаждая умертвить ее, покрыть белым саваном.
Но время зимы еще не пришло, и в ярости коварные слуги Морены метали клочья холодного снега.
Завернувшись в плащ, Ратиша перебежал двор. Пока бежал, продрог до полусмерти и, не сбавляя хода, плечом высадил тяжело окаменевшую от мороза дверь и ввалился в сени.
В полном мраке пошарил рукой по тому месту, где должна быть вторая дверь, зацепил шершавую деревянную ручку и потянул ее на себя.
В комнату вошел в облаке тумана.
Холодный воздух, ворвавшийся вместе с гостем, лизнул морозным сквозняком, удобно устроившегося на лавке боярина.
Потерявшись в тумане, Ратиша невольно остановился.
Боярин ужинал. Почувствовав холодный сквозняк, беззлобно рыкнул:
— Ну, кто там? Скорее входи и закрывай дверь.
Ратиша поторопился закрыть за собой дверь, шагнул вперед и поприветствовал с легким поклоном:
— Здрав будь, боярин.
