— А кто его знает? — ответил Лисий хвост. — Такие ходы держатся в тайне Но из старшин, похоже, только у меня есть подземный ход.
— Доставить оружие в город будет хорошим делом, — сказал Стоум.
— А чтобы надежнее было, можно через тайный ход небольшим отрядом войти в город, чтобы, когда наше войско пойдет на приступ города, захватить и открыть ворота, — сказал Медвежья лапа.
— Хороший план, — сказал Стоум.
— Значит, так и будет, — подвел итог Гостомысл. — Только храните наш план в тайне.
— Теперь нам надо отправляться обратно в город, — сказал Медвежья лапа.
— Нет, — возразил Гостомысл, — на Нево-озере буря. Теперь она надолго — пока не покроется льдом вода. И так как ваша задача слишком ответственна, чтобы полагаться на везение то идти на струге сейчас нельзя. Пойдете санным путем, когда ляжет снег. К весне придете.
— Долго, —- промолвил Медвежья лапа.
— Долго, да надежно, — поддержал князя Стоум. — Все равно вам ни к чему торопиться: горожане за зиму еще больше озлятся на данов, так что время работает на нас. А Медвежья лапа и здесь пока пригодится — у нас учить молодых дружинников некому.
Все переговоры по поводу свадьбы князей были окончены, и настало время для самого обряда, назначенного на первый день месяца студеного.
Идти от двора князя Гостомысла до двора карельского князя было всего ничего — пару сотен шагов, но по древнему обычаю жених должен был приехать за невестой целым поездом во главе дружины.
Смех и грех, — не проехали и пары десятков шагов, как голова свадебного поезда оказалась у ворот карельского двора, а хвост не выехал со словенского двора.
Однако обычай соблюден, и как только голова свадебного поезда уперлась в крепко запертые ворота карельского двора, молодые дружинники со смехом и криком выскочили из саней, и всем гамузом кинулись на выручку своему князю.
Солнце радостно сияло в холодном синем небе. Но ветра не было, и горячее дыхание окутывало покрасневшие от мороза лица.
Воевода Стоум, который был за отца жениха, встал в санях.
Покосился на ослепительное солнце.
Покосился на любопытствующий народ, выстроившийся двумя толпами рядом с санями от ворот дворца словенского князя до ворот дворца карельского князя.
И, зажмурив глаза, весело проговорил:
— Само Ярило сулит тебе удачу, князь!
Путь к воротам преградили десятка два таких же молодых, только карельских, дружинников, во главе с двоюродным братом невесты Ахти.
Ахти велик, как медведь: в плечах косая сажень, на голову выше любого.
Стоит, ухмыляется — румяный, уверенный. Полушубок распахнут, видна расшитая жемчугом рубашка. Поигрывает дубинкой в руках: а дубинка велика — не всякому ее и поднять.
В окошке в воротах выглядывает разукрашенное, расплывающееся, словно блин, женское лицо — мамка невесты.
— А кто это смеет беспокоить наш дом? — притворно грозно кричит Ахти.
— Пора идти на переговоры, — говорит Стоум.
Гостомысл приподнялся.
— Ну, ты, князь, пока сиди, а мы делом займемся, — сказал Стоум.
Из саней вылезли Стоум, Медвежья лапа и Ратиша.
— С Ахти я поведу переговоры, — сказал Стоум и шепнул на ухо Ратише: — Скажи своим молодым, чтобы попробовали залезть во двор через забор.
Ратиша отстал, поманил рукой молодых дружинников с улыбающимися лицами. Подбежали самые бойкие.
— Через забор пробуйте, пока мы будем отвлекать Ахти, — сказал Ратиша.
Молодые дружинники скрылись за санями. Там, столпившись в кучку, начали обсуждать план действий.
Стоум и Медвежья лапа приблизились к Ахти. Остановились за пять шагов. Вперед выступил Стоум и заговорил нарочито озабоченным голосом:
— Эй, добрый молодец! Бежала от нас куница, красивая, богатая, а не забегала ли она в ваш двор?
Ахти еще шире ухмыляется и отвечает.
— Может, и забегала, да вам-то какое дело?
Подошел Ратиша и сказал на ухо Стоуму:
— Полезли. Надо только отвлечь Ахти.
Стоум, краем глаза увидев, как молодежь подкралась к забору, сдвинулся так, чтобы Ахти, разговаривая с ним, оказался спиной к ним.
— Хотим ее купить у вас, — сказал Стоум.
— Так эта куница дорого стоит! Хватит ли денег у вашего князя, чтобы купить ее? — спросил Ахти.
— У нашего князя — хватит! — гордо отвечал хитрый боярин.
Он видел, как молодые словенские дружинники, пользуясь тем, что карелы заняты разговором с ним, украдкой полезли через частокол, но делал вид, что ничего не замечает.
Молодые парни уже переваливались через забор, но тут их заметили карелы и с криками возмущения начали стаскивать с ограды.
— Ах я вас! Уходите, не отдадим мы вам куницу, — возмущенно крикнул Ахти и притворно грозно затряс дубинкой.
После минутной возни словенских парней с хохотом и криками отогнали от забора.
— Ладно, — сказал Стоум и уступил место Медвежьей лапе. — Твоя очередь, боярин.
— Посторонись! — повел широким плечом Медвежья лапа и стал грозиться: — А не хотите отдавать нам куницу, тогда мы возьмем ее силой!
Ратиша молодым петушком задиристо крикнул:
— Вот ужо, щас, наваляем вам!
— Ну, подходи, попотчую, — просто сказал Ахти.
Однако Ратиша под руку Ахти не полез. Даже шутейно карел-здоровяк мог так задеть, что потом в голове будет звенеть целый день.
