Внизу терпеливо ждал слуга. Доброжир распорядился:
— Иди домой и скажи, чтобы обедали без меня.
Слуга убежал.
Немного подождав, Мирин напомнил:
— Мне бы на обед сходить.
— Какой обед? Тут кусок не полезет в горло, — сказал Доброжир.
— Так мне идти или ждать? — спросил Мирин.
— Сиди и жди, — сказал Доброжир.
«Надо кого-либо послать домой с письмом», — подумал Мирин и скрылся в избе.
А в душе Доброжира беспокойство достигло предела, и он нервно заходил по крыльцу с мыслями одна мрачнее другой.
Когда он уже был близок к тому, чтобы броситься с высокого крыльца на землю головой вниз, и таким образом закончить со своими волнениями одним разом, на площадь выехал крытый рогожей воз. Рядом с ним шагал старшина кузнечной слободы Громыхало, — лицо сосредоточенное и страшное.
— Слава богам! — воскликнул облегченно Доброжир. — Я так и знал, — кузнецы народ серьезный, ответственный, что надо, сделают к сроку.
Следом за возом с выкупом от кузнечной слободы показались и другие возы.
— Мирин, иди сюда! — радостно крикнул Доброжир в приоткрытую дверь, и спустился к возам, остановившимся у крыльца.
— Привезли! — коротко сообщил Громыхало.
— Писец, да где же ты запропастился! — снова позвал Мирина Доброжир, и тот через секунду с грохотом сбежал по лестнице с листом бересты в одной руке и острым СТИЛОМ в другой.
— Ну, показывайте, что привезли, — весело сказал Доброжир, остановившись около первого воза.
— Открывайте, — приказал Громыхало мужикам, придержавшим коней под узды.
Мужики были такие же, как и он, крепкие и с суровыми лицами.
Они быстро скинули рогожу с воза. На возу оказались мешки с мехами, бочонок с золотом, бочонки с медом.
Доброжир тряхнул меха.
— Добрые меха, — сказал он и положил их на воз.
Тронул рукой бочонок с золотом.
— Полный?
— Полный, — сказал Громыхало.
— А где железный товар? — спросил Доброжир.
— Разбойники не требовали в выкуп оружие, — сказал Громыхало.
— А как потребуют? — спросил Доброжир.
— Так у нас же руды нет. А то оружие, что было в запасе, князь Буревой забрал, — сказал Громыхало.
Доброжир догадался о его хитрости, — кузнецы не хотели давать оружие врагу. Но спорить не стал.
— Хорошо, — сказал он и перешел к следующему возу.
Рядом с возом встал Крив.
— От гончаров выкуп, — проговорил он и приказал скинуть рогожу с воза.
Воз до верху был нагружен гончарными изделиями.
— Что это? — спросил Доброжир.
Крив мигнул подбитым глазом.
— Так изделия это нашей слободы.
— Вижу, — сердито проговорил Доброжир — Только данам твои горшки не нужны.
— Им поднаряжено в выкуп положить... — вмешался в разговор Мирин, и начал зачитывать список.
— Знаю, — остановил его Доброжир и обратился к Криву: — Где меха и золото?
Крив кивнул своим:
— Откройте золото и меха.
Гончары со злыми лицами убрали горшки с телеги и под ними оказались бочонок с золотом и мешки с мехами.
Доброжир поморщился.
— Кто же с добром так обходится?
— Так не себе везем, все равно нам не будет от него никакой пользы, — сказал Крив.
— Какая тебе еще нужна польза? Жив останешься, вот тебе и польза, — сказал Доброжир.
Крив недовольно засопел:
— Не надо было город сдавать.
— А я, что ли, его один сдал?! — возмущенно крикнул Доброжир и сжал кулаки в готовности закатить глупому гончару хорошую затрещину.
Гончар тоже не был пуглив и тоже закатил рукава. Была бы драка, но в дело вмешался Лисий хвост, который тихо стоял в стороне.
— Мужи, нам некогда драться — пора выкуп везти данам.
Доброжир отступил назад. Крив, ругаясь, спрятался за воз.
— Ты покажи, что привез?! — крикнул ему вслед Доброжир.
— Смотри, чай, глаза совесть не выела, — сгрубил Крив.
На глазах Доброжира появились слезы.
Заметив это, Лисий хвост взял Доброжира под локоть и сказал:
— Ты, Доброжир, не принимай этот лай к сердцу.
— Он сказал, что это я сдал город, — пожаловался Доброжир.
— А я не слышал, чтобы он выступал против этого, — сказал Лисий хвост. — В общем, делай свое дело, а когда вернется князь Буревой, перед ним и ответим вместе.
Доброжир вздохнул и начал ворошить добро в телеге. Перебирая меха, морщился. Наконец бросил их.
— Дрянь меха, — сказал он Лисьему хвосту.
— Дрянь, — подтвердил Лисий хвост. — А кому хочется отдавать хорошее?
— Не буду я больше смотреть, — сказал Доброжир и повернулся к писцу Мирину, который делал записи: — Мирин, запиши все, что привезли.
Через полчаса Мирин закончил пересчет выкупа и подошел к Доброжиру. Их окружили старшины.
Мирин некоторое время еще делал пометки в своих записях, затем, крякнув для значительности, глядя в записи, сообщил, что выкуп собран в полном размере.
Лица старшин расплылись в улыбках. Но Доброжир недовольно сопел.
— Выкуп-то собран в полном размере, — пробурчал он, да не обошлась бы жадность против вас, господа старшины.
Крив встревоженно спросил:
— А что не так-то?
— А то, — сказал Доброжир, — вы зачем гниль насовали в хороший товар?
Крив ухмыльнулся:
— Так все равно даны не разберутся. Пьяные они, все сожрут.
— Как хотите. Только потом пеняйте на себя, не пришлось бы вам отвечать за гнилье своим добром, — сказал Доброжир и махнул рукой. — Везите добро на княжеский двор.
