— Дурак! Скажи слугам, чтобы скорее несли меха на замену, — сказал Доброжир и обратился к Готлибу: — Господин конунг, прости за недогляд, сейчас принесут новый мех.
Готлиб зло мазнул испорченной шкуркой по лицу старшины, бросил шкурку на землю и кивнул Харальду:
— Харальд, каждую шкуру проверь!
— Проверю, — сказал Харальд.
Затем обратился к Олаву, который помогал в общении с Доброжиром.
— А дикарю скажи, что за обман взыскаем вдесятеро.
Лицо Харальда расплылось в довольной улыбке.
Услышав слова дана, Доброжир похолодел, — его дурные
предчувствия сбывались, конунг искал предлога, чтобы нарушить свое обещание не грабить город.
Доброжир попытался успокоить Готлиба:
— Господин конунг, мы все исправим...
Но Готлиб не стал слушать и перешел к возам с продовольствием. Здесь он сразу придрался к муке.
Он схватил горсть муки и начал совать ее в лицо Доброжиру и орать, брызгая слюной.
Доброжир не шевелился и вскоре стал похож на гипсовую статую.
Этой картиной забавлялись собравшиеся вокруг даны: тыча пальцами в словенских старшин, они хохотали, держась за животы.
Наконец Готлибу надоело это развлечение, и он перешел к делу.
— Вот что! Боги мне свидетели, что с дикарями я старался вести себя честно: я даже дал им слово, что не трону их города, если они заплатят небольшой выкуп. Хотя рабам я никаких обещаний не даю. Но, как знаете, я всегда был честным и мягким человеком. И я дал обещание рабам, хотя они и не заслуживали моего снисхождения! — громко сказал он с нескрываемой иронией, обращаясь к данам.
Из толпы данов послышались крики, перемешанные с хохотом.
— Да, наш конунг добрый и честный человек!
Готлиб поднял руку, призывая к тишине. Как только хохот стих, продолжил:
— Но пусть боги будут свидетелями того, что дикари нас обманывают, — они подсовывают нам худые меха и дают маленькие бочонки золота и серебра.
Из толпы послышались крики:
— Смерть рабам!
Готлиб повысил голос:
— Раз они нас обманывают, то идите и сами возьмите у них все, что захотите!
Доброжир упал к ногам Готлиба.
— Господин конунг, пощади нас.
Готлиб брезгливо оттолкнул его ногой и крикнул:
— А этих собак посадите в подвал. Пусть они побудут у нас заложниками. И если в городе хоть одного воина пальцем тронут, мы их вздернем на воротах.
Ратиша поднял Гостомысла с утра пораньше, еще до зари.
С вечера они договаривались сбегать на лодке в одну из многочисленных проток, где Ратиша несколько дней назад обнаружил лежку огромных сомов, и порыбачить.
Ратиша за последнее время стал близким другом Гостомысла.
Ратиша нравился Гостомыслу: его мысли ловит с лета, словно их предугадывает, да и с выполнением заданий ждать не приходится.
Сегодня он пообещал показать ему, как ловить сомов.
На рыбалку оделся Гостомысл просто: штаны из суровой домотканины, заправленные в высокие кожаные сапоги, кожаный жилет, поверх — кафтан из толстой шерсти.
Когда выходил, Ратиша набросил ему на плечи еще и овчинный тулуп.
— Я не замерз, — сказал Гостомысл.
— На воде холодно, — сказал Ратиша.
Гостомысл накинул на плечо тяжелый тулуп, и они пошли к причалам.
Лодка была причалена около княжеской ладьи.
У лодки стояло четверо парней. В руках у одного горел факел, который смутно освещал лодку и борт ладьи.
Парни о чем-то тихо разговаривали между собой, увидев Ратишу и Гостомысла, замолчали, и когда те подошли, поприветствовали:
— Будь здрав княжич!
Гостомысл окинул взглядом парней: парни крепкие.
Ратиша подыскивал в дружину Гостомысла ребят не старше шестнадцати лет, но эти выглядели старше.
«Крепкие парни всегда кажутся старше своего возраста», — подумал Гостомысл.
Ратиша, подбирая парней для дружины, часто приводил к Гостомыслу новых людей. Из-за этого Гостомысл не успевал запоминать их имена.
И с этими он не успел познакомиться. О них помнил, только, что они дети бояр. Больше ничего.
Но это было не страшно, постепенно, если они приживутся в его дружине, он узнает их лучше.
На шум с ладьи свесился сторож с копьем и окинул парней подозрительным взглядом.
Узнав Гостомысла, поздоровался:
— Здрав будь, княжич!
Затем поинтересовался:
— На рыбалку собрались?
— На рыбалку, — сухо проговорил Ратиша, и сторож спрятался.
Гостомысл передал парням тулуп, и те перенесли его на лавку на корме. Ратиша зашел на лодку и подал руку Гостомыслу.
— Заходи, княжич, — пригласил Ратиша.
«Я не маленький»! — подумал Гостомысл и руку не взял, но, перешагнув через борт лодки, едва не упал, — лодка неожиданно качнулась.
Ратиша поймал его руку, благодаря чему Гостомысл удержался на ногах.
На дне лодки Гостомысл заметил оружие: луки, копья, топоры, и даже пару щитов. Оружия для рыбалки было многовато.
— Зачем это? — спросил Гостомысл, кивнув головой на оружие.
— Даны ушли, но осторожность никогда не мешаед, по лесу всякий народ ходит, — сказал Ратиша.
Парни расселись по местам и пристраивали весла.
— Как вас зовут? — обратился Гостомысл к парням.
— Радигост, — сказал один.
— Новик.
— Милорад.
— Мечислав.
— Хорошо, — сказал Гостомысл.
Ратиша сел к кормчему веслу. Гостомысл сел рядом.
