В конюшне было тихо. Кони, тихо фыркая, жевали овес.
Медвежья лапа прошел по конюшне до конца, и пришел в хорошее настроение, — конюх знал свою работу.
— Однако в конюшне не все кони, — отметил Медвежья лапа.
Сбыня поторопился объяснить:
— Боярин, тут я держу коней для неотложных нужд, остальные на пастбище.
— Там они в сохранности? — спросил Медвежья лапа.
— Я приставил хороших сторожей, — сказал Сбыня.
— Хорошо, — сказал боярин и зашел в ближайшее стойло.
Конь покосился фиолетовым глазом на боярина и дрогнул тонкой кожей. Боярин ласково погладил его по шелковистому боку:
«Упитан, однако, — отметил в уме и заглянул под брюхо. — И вычищен, тоже».
Закончив осмотр, боярин пошел к выходу.
Сбыня, видя довольное выражение на лице хозяина, повеселел.
Проходя мимо коней, Медвежья лапа распоряжался:
— Этого коня... этого... и этого.
Сбыня кивал головой.
Выбрав трех коней, которые показались самыми сильными, Медвежья лапа приказал:
— Сбыня, через час приготовь их в дорогу.
— Сделаем, — сказал Сбыня.
Выйдя из конюшни, Медвежья лапа задержался. Сбыня поторопился к нему и на всякий случай уточнил:
— Один, боярин, пойдешь?
Медвежья лапа покачал головой и сказал:
— Найди-ка мне в попутчики двух крепких парней.
Теперь Сбыне было ясно, что боярин намеревается обернуться за один день, раз не берет заводных коней. Но путешествие, скорее всего, будет опасным, а потому и в самом деле ему требовались парни умелые в воинском деле.
— Тишку и Белку, возьми с собой, боярин, — посоветовал Сбыня, — парни молодые, озорные, опытные в воинском мастерстве. А Белка весьма меткий лучник — из лука бьет зверя белке в глаз с пятидесяти шагов. Хотя и Тишка хорош.
— Хорошо, — проговорил Медвежья лапа, — пришли их ко мне за оружием.
Отдав распоряжения, Медвежья лапа дошел до бани, где, сняв с себя одежду, облился холодной водой, — так и человеческим духом меньше пахнет, и приятнее для тела.
После этого сходил в спальню, переоделся в чистую одежду. Доспехи надевать не стал. Одевшись, прошел в горницу.
Здесь его ожидала Людмила.
На покрытом белой скатертью столе: крынка с молоком, хлеб в плетенной из ивовых прутьев корзинке, стеклянная посуда.
У двери стоит Дарина.
— Как почивал, хозяин? — спросила Дарина, когда боярин вошел в горницу.
— Хорошо, Дарина, — сказал боярин и направился к жене.
Дарина тут же ушла.
Людмила поднялась и поцеловала мужа в щеку.
Медвежья лапа почувствовал исходящий от ее тела волнующий запах. Он обнял мягкое тело так что Людмила тихо ойкнула.
Поняв, что слишком сильно стиснул жену, Медвежья лапа отпустил ее и нежно поцеловал в упругие губы.
— Как чувствуешь себя, милый? — спросила зарумянившаяся Людмила.
— Очень хорошо. Я словно вернулся в молодость, — сказал Медвежья лапа, садясь за стол.
Дарина внесла поднос с пирожками, следом за ней служанка принесла горшок с кашей.
— Накладывать каши? — спросила Дарина боярина.
Медвежья лапа не чувствовал голод, однако, памятуя, что намеревается уехать из дома на целый день, решил плотно поесть.
— Накладывай полную миску, — сказал он.
Людмила бросила на него подозрительный взгляд.
Медвежья лапа, заметил ее взгляд, но с невозмутимым видом налил в кружку молока и начал есть кашу.
Людмила лишь чуть-чуть попробовала пирожок и запила его стаканом молока.
Она сразу обратила внимание, что настроение мужа изменилось в лучшую сторону, и догадалась, что он что-то замыслил. Поэтому, исподтишка некоторое время она наблюдала за мужем.
Наконец не вытерпела.
— Можешь идти на кухню, — сказала Людмила Дарине, которая у двери наблюдала за завтраком хозяев, в готовности принести им еще что-либо, если они что-то пожелают. Обычно завтрак так и происходил.
Догадавшись, что Людмила хочет поговорить с мужем наедине, Дарина вышла из комнаты.
— Милый муженек, ты куда-то собрался? — насмешливо спросила Людмила.
Медвежья лапа окатил ее было свирепым взглядом, — не дело женщин вмешиваться в мужские дела, —. но в невинно глядящих наивных глазах жены было столько любви и заботы, что сердце сурового воина вздрогнуло и размякло.
— Хочу сходить на реку и узнать у купцов, что происходит в городе. Может, какую весточку и о князе Буревом получу, — сказал Медвежья лапа.
— Ты еще болен, — сказала Людмила.
— Я уже здоров, — возразил Медвежья лапа, отодвигая от себя пустую миску.
— Много ты понимаешь в этих делах. Здоров не здоров. Вы, мужчины, слишком самоуверенны, а как что — женщинам жалуетесь, — сказала Людмила.
Медвежья лапа сердито засопел. Поняв, что муж не изменит своего намерения, а ее настойчивость лишь приведет к ссоре, Людмила также переменила тон.
— Сейчас скажу Дарине, чтобы собрала тебе запас, — сказала она.
— Да я всего лишь на полдня: туда и обратно, — виноватым голосом сказал Медвежья лапа. Он и в самом деле собирался только дойти до реки и назад.
— И все-таки возьми припасы, кто его знает, что может случиться, — начала настаивать Людмила. — Доходят слухи, что даны в городе зверствуют, — вчера ночью грабили горожан, а утром казнили лютой смертью городских старшин.
— Откуда ты это знаешь? — удивился Медвежья лапа.
Людмила пожала плечиками.
