Варяжко не увидел стрелы с красным хвостом. И не увидел, как побили сонных дозорных. Опасность он почуял, когда пришел в движение пасшийся неподалеку табун.
И сразу – слитный топот копыт со всех сторон.
Варяжко мгновенно сообразил: пытаться как-то организовать степняков на бой невозможно. Три сотни печенегов – изрядная сила. Если на конях, с полными колчанами и готовностью биться. Сейчас это – сброд. Каждый сам за себя.
У Варяжки был выбор: вскочить охлюпкой на коня и попробовать уйти. Конь у него был отличный, брешь высмотреть можно…
Но – смысл?
Бывший воевода киевский не стал убегать. Нырнул в кибитку, натянул сапоги, надел подкольчужник, бронь, шлем, взял меч и щит и уже без всякой спешки вышел наружу…
И сразу увидал направленное в лицо железко копья.
– Так и знал, Вольг, что ты самый большой колесный домище отхватишь! – весело заявил Вальгар Барсучонок, поднимая копье вверх. – Меч отдай!
– А ты возьми! – дерзко предложил Варяжко.
Для того чтобы уверенно завалить любого пешца, даже нурмана-берсерка, достаточно трех стрелков. За Барсучонком стояли пятеро. Но смерть с мечом в руке – не худшая.
– Ладно, оставь себе! – великодушно разрешил Барсучонок. – Не убивать же родича из-за какого-то куска железа!
– Я бы от такого железа не отказался! – заявил один из лучников.
– Тогда слезай с коня и доставай меч! – предложил Варяжко. – Ты мне вроде не родич. Одолеешь – будет твоим.
– Недолго, – с усмешкой посулил Вальгар, заметив, что гридень принял предложение всерьез и собрался спешиться. – Потом князь снесет тебе глупую голову и сделает из нее горшок для помоев. Эй, родич, мой князь хочет с тобой побеседовать. Ты как, не откажешься?
– Спросили ощипанного гуся, не откажется ли он на вертел залезть, – пробормотал Варяжко. – А кто твой князь ныне, сын Стемида?
– Вон он, едет уже, – сказал Барсучонок. – Да ты не тревожься, родич. Мы ж не копченые. Не договоритесь, резать не будем. Слово!
Тут полукольцо дружинников раздвинулось, и на утоптанную площадку перед кибиткой выехал князь-воевода Артём.
– Здрав будь, Вольг Ольбардович, – спешиваясь, сказал он.
– И тебе того же… Артём Серегеич, – процедил Варяжко. – Одарил, значит, тебя братоубийца за то, что князя своего предал.
– Ты слова выбирай, Вольг! – холодно произнес Артём. – А то как бы пожалеть не пришлось!
– Что? Два раза меня убьешь? – Варяжко захохотал и взмахнул мечом. – Ну стреляй, гридь! Живым не дамся!
– Да кто тебя спросит? – усмехнулся Артём и… Никто не успел увидеть, как вылетели из ножен клинки. Хотя нет, Варяжко успел. Сумел даже закрыться от сабельного…
Но в тот же миг леворучный меч со звоном врубился в шлем, и земля ушла из-под ног бывшего Ярополкова воеводы.
Очнулся он через мгновение, но – поздно. Меч лежал в стороне, а сам он – на спине, с острием, упершимся в кадык.
– Добивай! – прохрипел Варяжко, толкаясь навстречу клинку, но нога в отороченном мехом верховом сапожке придавила его к земле.
– Не дождешься, – насмешливо проговорил Артём. И, наклонившись: – А Улич мне не от Владимира, а от Свенельда достался. В приданое. Или ты, княжич, со своими копчеными, в невинной крови купаясь, не только честь, но и память потерял? – И, повысив голос: – Вяжите его!
Трое гридней тут же подхватили полуоглушенного Варяжку и упаковали в ремни.
– Добро собрать, загрузить в кибитки покрепче – и в Чить! – скомандовал Артём. – К вечеру, чую, метель будет.
– Княже, а что с остальными копчеными? – спросил Крутояр. – Бить всех?
– Ну зачем же всех? – Взгляд Артёма упал на трех маленьких бутузов, в ужасе прижавшихся друг к другу. – Отбери из степняков парочку непопорченных и упакуй в дорогу. Баб и детишек – тоже с собой возьмем. Остальным – жилы подколенные перерезать, да и пусть живут.
– Так они ж после такого всё равно передохнут! – удивился Крутояр.
– А вот это уже не мое дело. Я им не нянька!
Тяжеленький тюк увязанных в кожаный мешок доспехов упал к ногам Варяжки.
– Облачайся, – велел Артём.
– Биться со мной будешь? – с надеждой спросил Варяжко.
Они остановились как раз на перекрестке, где от основного тракта отделялся санный путь к Вышгороду.
– Обойдешься. – И, отроку: – Помоги воеводе. Видишь же: руки у него от пут занемели. А ты, Вольг, глупое сказал. А сейчас – умное скажешь. Клятву дашь на мече, что не поднимешь его ни против меня, ни против князя, ни против руси.
– А если не дам? – Бывший воевода Ярополка размял руки, сам подпоясался широким боевым поясом, встряхнулся, тронул рукоять… И тут же оказался под прицелом вскинутых луков.
Однако Артём махнул рукой, и луки опустились.
– Дашь, – уверенно произнес уличский князь. – Во-первых, я тебе наказ от старшего в роду привез, пестуна моего Рёреха: повеление от копченых отступить. А во-вторых, я тебе тоже клятву дам. На кресте. Что никто тебе в Киеве обиды не припомнит и худого не сделает: ни враги твои прежние и нынешние, ни сам великий князь Владимир.
– За что же это мне дар такой бесценный? – прищурился Варяжко.
– За честь, – последовал короткий ответ. И Варяжко кивнул молча. Он понял.
