Что ж, трое не особенно родовитых дворян, выполняя правительственную волю, заложили основу для необратимого движения русских отрядов к Тихому океану, для завоевания Сибири, расселения там русских людей и распространения христианства. Честь им и слава.
После возвращения из Сибири все трое подверглись аресту из-за опалы, под которую они могли попасть, ввязавшись в острую политическую борьбу при дворе. Сукин и Мясной попали под арест, а Чулков даже отведал тюремного заключения[115]. Возможно, все трое оказались под ударом, когда из Москвы выводили «худородных выдвиженцев» прежнего монарха. Вероятно, геройство на сибирских просторах оказалось для них своего рода искуплением, платой за право вернуться назад и продолжить службу в столичных условиях. Как минимум В. Б. Сукину это удалось. Хотя встречу им организовали суровую.
Еще один большой политический успех в Сибири, обретенный при Федоре Ивановиче, — возведение мощной крепости Тара и активная оборона ее от хана Кучума.
Относительно даты закладки Тары сибирские летописи доносят разноречивые сведения. Чаще всего звучат 1588, 1594 и 1595 годы[116]. Наиболее вероятной датой основания города историки признают 1594 год. Она подтверждена документально, а не только текстами летописного характера, и это делает ее достаточно «твердой». До наших дней дошел «наказ» (правительственное распоряжение от имени царя Федора Ивановича), адресованный «…князю Андрею Елецкому с товарищами, отправленными в Сибирь для построения города на реке Таре»[117].
Летописи и наказ, расходясь в частных подробностях и отчасти в хронологии, нимало не спорят друг с другом по поводу фигуры основателя города. Им во всех источниках назван князь Андрей Васильевич Елецкий.
Сибирский летописный свод сообщает, что возведение Тары стало своего рода масштабным правительственным проектом. Ради его осуществления вместе с князем Елецким послали множество людей из восточных городов России — как на строительные работы, так и на их охрану от внешних нападений. Летопись говорит: Андрея Васильевича сопровождали «казанцы», «пермичи», «вятчане». А сам князь, закончив строительные работы, стал первым воеводой Тары.
Перед ним ставилась задача, что называется, «по широкому профилю», т. е. намного шире, чем закладка одного города: «Город ставить вверх Иртыша, на Тару реку, где бы государю было впредь прибыльняе, чтоб пашню завести, и Кучюма царя истеснить, и соль устроить, и тех бы волостей… привести к государю и укрепить. Иитти, чтоб пр<итти> на то место, и судовой и конной р<ати>, чтоб… на Таре реке город зде<лать>, высмотри место, ниже ли того, выше ли того, где пригоже, чтоб город зделать и укрепить. А запасы хлебные, и деньги на запас, и всякой наряд вести в судах. А наперед собя послать из Тобольского детей боярских, и татар, и казаков по воло<стем>, которые по Иртышу, ясашных т<атар> собрать конных по росписи, какова с ни<м> роспись послана, которые ясашные живут по Иртышу вверх, и приказывать к ним государево жалованное слово, что государь их пожалует и в ясакех полегчит. А ныне б они, собрався все, шли конные и пешие с государевыми воеводами на Кучюма царя и на государевых изменников на мурзу и на нагайских людей… А буде<т> ясашные люди и князьки, которые живут по Иртышу, с воеводою со князем [Ондреем] на Кучюма царя и на нагайских людей [и город] ставить не пойдут и не послушают, и во<еводе> князю Ондрею Васильевичю, идучи Иртышем, те волости воевать, и посылки конные на них посылать, и изменников сыскивать, винных казнить, а черных людей к [шерти] приводить, а у иных заклады пои<мать>, и ясак и прошлой и нынешней сполн<а с> волостей збирать, которые не почнут слуша<ться>. А которые волости сберутся вскоре, и будут послушны, и пойдут вскоре, собрався со князем Ондреем, и на тех ныне имать легкой ясак; а с которых будет и не взять, и то, посмотря по тамошнему делу, промышлять, как бы государеву делу было прибыльнее. А тех бы, кто не почнет слуш<ать>, тех и извоевать, и привести во всем в государеву волю, и заклады у них поимати»[118].
Итак, перед князем Елецким ставились задачи не только строительные, но также политические, военные и в какой-то степени дипломатические.
«Город», т. е. крепость, князю Елецкому предписывалось поставить следующих размеров: сажен в 300, а если будет возможность, то 400 или даже 500, обязательно с башнями. «А делать город и лес возить всею ратью, всеми людьми и конными и пешими», — дается инструкция. Андрея Васильевича торопят: от него требуют не столько заботиться о фундаментальном фортификационном строительстве, сколько о
