Меня решили скормить темным богам? Или… Или за те часы, что я провалялся без сознания, маги успели скопировать и частично просмотреть мою память, опробовали на мне все имеющиеся в их арсенале средства для снятия морока и иллюзий. И не увидели во мне ничего сверх чуть не дотягивающего до магистерского уровня мага. А того, кто способен сказать «король-то голый» среди их милостей не нашлось. Если даже Малый Круг не смог пробить мою защиту, то я — даже не маг, а существо почти божественного порядка. Вот и страхуются господа магистры Круга. Хотя не вполне уверенны в том, что их средство поможет в общении со светлой божественной сущностью.
Наконец пение смолкает. Маги отступают назад. Вначале, мне кажется, они уходят совсем. Но нет, просто усаживаются в глубине двора или зала без потолка, мне толком не рассмотреть.
Возле меня остается один. Несколько фамильярно усаживается на край моего ложа, даже ногой покачивает. Крайний или особо наглый?
Открываю глаза и хулигански подмигиваю. Маг снимает скрывающий лицо капюшон. Женщина? К этому я как-то не готов. Хотя, почему? Это в миссиях колдуньи редкость. Патриархальные традиции подконтрольных земель Орден старается не разрушать. В самом же Конгалоре едва ли делят магов по половому признаку.
— От имени Малого Круга Ордена Черной Грозы приветствую вашу милость знатного кудесника в Великом Конгалоре.
Улыбка у дамы несколько хищная, и по голосу не поймешь: издевается или заведенной церемонии следует. Киваю в ответ, понял, мол, давай дальше.
— У нас накопились некоторые вопросы, ответы на которые может дать только ваша милость.
Вот теперь в голосе отчетливо слышна угроза. Корчу недовольную рожу.
— Давно бы так! Чем иллюзии бессловесные подсылать да войско почем зря гонять, сразу договариваться надо было.
Дама на миг смутилась. Или хочет посоветоваться с коллегами. А чтоб я пока не скучал, на меня насылают муху. Не знаю, на сколько типичную для тех мест. Высокогорье, все же. Но она, словно чует, что согнать мне ее нечем, и вольготно ползает по лицу, абсолютно игнорируя попытки себя сдуть. Но вот муху вновь меняет дама-маг.
— О чем же вы предлагаете договариваться?
— О мирном выходе из кризиса, разумеется.
Излагаю основные пункты плана. Вначале на меня смотрят как…. Ну не совсем как на идиота, но где-то рядом.
— Ситуация в Джахане показывает, что план не столь уж несбыточен, как может показаться в первый момент, — осторожно наступаю на любимую мозоль, и, в качестве промежуточного итога, продолжаю. — Для Ордена же открываются серьезные перспективы.
— Какие?
— Контроль над оживленнейшим торговым путем и связанными с ним финансовыми потоками. Росавия планирует финансовое участие только в форме вложений частных лиц. Это те купцы, о которых вам уже сообщал его высочество Елизар. Великокняжескую казну задействовать резона нет. Внутри страны трат хватает. А вот Ордену вложить свои деньги в проект выгодно и политически, и экономически, и репутационно…
Маги Круга слишком привыкли не снимать капюшоны ни перед кем, отчего плохо контролируют выражение лиц. «У Ордена нет денег!» буквально заглавными буквами написано на физиономиях.
— Если Ордену не престало тратить сокровища на хозяйственные нужды, — дипломатично обхожу щекотливую тему дырявого бюджета: — то под проект и великокняжеские гарантии возможен неплохой кредит. Либо долевое участие в строительстве. Не думаю, что для могущественных магов ордена станет проблемой сооружение пары дыр в горах. Здесь и здесь.
Взглядом рисую карту и обозначаю на ней тоннели.
— Черные маги не станут ишачить ради удобства людей!
— А ради прибыли от таможенных сборов и контроля над главной транспортной артерией материка?
Маги дружно поднимаются и уходят переваривать информацию. Едва ли их ответ будет скорым. Рассуждать в таких категориях их милости черные маги не приучены. Ничего: месяц — полтора на переучивание у них есть.
Месяц, отведенный новой властью самой себе на подготовку к войне, истекал через несколько дней. Накануне Великие магистры Джахана приезжали на границу в районе реки Пятниццоу. Владелец приграничного трактира утверждал потом, что их милости просто сидели на берегу и любовались видом гор на сопредельной стороне. Вполне может статься, так оно и было.
А наутро начал сходить большой Горонский ледник. Его движение было медленным и величавым. Стена из льда, камей, стволов сломанных деревьев и обломков домов наползала с неумолимостью идущего в атаку войска.
