Из-под двери пошел дым. «Ну, всё!» – про себя промолвил Юрий и откинул крючок. Распахнув дверь, он увидел, что на крыльце горел пучок соломы, а во дворе кипело какое-то сражение. Бывший воевода ринулся в бой. Бандиты, не ожидавшие нападения с тылу, смешались, а затем бросились врассыпную, бросив раненого. Юрий подбежал к крыльцу и затоптал недогоревшую солому. Как потом выяснилось, раненым был Митяй Солонов, житный мужик. На помощь Юрию пришли Федор Заломов и его друг купец Симон.
А утром Юрий с пристрастием допрашивал Митяя Солонова. Тот было стал запираться, да каленое железо быстро развязало язык. Схватили и отправили на суд государя многих жителей города. Среди них были и известные: правнук посадника Захаровича, Иван, потомки посадников Семена Васильевича, Дмитрия Васильевича.
На следующий день Ярославов двор был забит воинами. В ворота въехала телега, на которой, связанный по рукам и ногам, почти голышом, сидел Варфоломей Лукич, потомок новгородского боярина Луки Варфоломеева. Ему было под сорок. Смотрел он зверем. Могучее тело в кровоподтеках. Его сняли с телеги четверо воинов и потащили в зал. Там правили суд. Судный дьяк прочитал обвинение: «…Варфоломей выделил десять рублей на поездку Никите Скворцу к королю Казимиру, чтобы тот пришел в Новгород Великий со своим войском».
– Деньгу давал? – грозно спросил наместник.
Тот плюнул. Какой-то воин ударил его рукоятью сабли.
– Давал.
– Участвовал в заговоре с целью убийства государева наместника?
– Участвовал, – опять плюнул тот.
– …приговаривается к отсечению головы…
Его тотчас подхватили стоявшие по бокам воины, потащили во двор, где в ожидании, весь в черном, с маской на лице, стоял палач. Лука пытался вырваться. Но куда там! Его подтащили к колоде. Палач, приставив к ней топор, поплевал на руки, взял его. И, крякнув, опустил топор на шею приговоренного. Голова, как мяч, покатилась к ногам воинов. Один из них брезгливо откинул ее.
А суд продолжался. Судили боярина Обакумовича.
– …Да, давал, да, участвовал…
Когда в Великом Новгороде наступило затишье, в Москву по вызову Ивана Васильевича прибыл наместник Юрий Захарьин. Великий князь принял его в этот же день и сказал:
– Боярин, ты славно потрудился, прополол, как хорошая хозяйка, свой огород, вырвав с корнем всю поганую нечисть, столетиями портившую нам жизнь. Но оставаться тебе там опасно. Затаенные враги, может быть, еще остались. Оставайся здесь. Я же жалую те за твои дела золотым поясом с каменьями и землицей, – и подал пергаментный лист с печатью, где был изображен орел с двумя головами.
Боярин низко поклонился и ответил:
– Мы, Кобылины, Захарьины, всегда готовы тащить любой княжеский воз.
Иван Васильевич рассмеялся:
– Да, на вас можно положиться, не подведете.
Это была самая высокая похвала великого князя.
Хотя поход Ахмата был неудачен, но тем не менее он показал великому князю, что татарин не успокоится. И он приказал вызвать дьяка из Посольского приказа.
Этот приказ создал еще его отец, но только теперь до Ивана Васильевича дошло, какую он сделал ошибку, не занимаясь им. Ахмат напал на него, а он ничего не знал! Пришедший дьяк получил трепку, и немалую. Князь потребовал, чтобы тот, как было при его отце, знал все, что делается у Ахмата, в Казани, Кракове, в Вильне, у немцев.
– Для этого, государь, деньги нужны, – не побоялся заметить дьяк.
– Будут деньги! – произнес князь и пальцем постучал по столу. – Только смотри у мня, чтоб каждая копейка в дело шла. Кто уворует, отрублю голову. Ясно? – грубовато спросил великий князь.
– Прости, государь, но это зря. Я сам слежу за каждой копейкой и в любое время могу дать отчет, – с обидой в голосе сказал дьяк.
– Смотри… не обижайся! – Князь даже улыбнулся.
Ему понравился этот смелый и деловой исполнитель.
– Все, государь? Могу идти? – спросил дьяк, стараясь поскорее покинуть кабинет.
– Иди. Только… вот что. Я хочу через месяц поехать в Коломну – посмотреть, как там укрепляют наши окраины.
– Понял, государь, понял. Их предупредить? – спросил дьяк.
– А как ты думаешь? – поинтересовался князь.
– Думаю, надо предупредить. Это их заставит сильно зашевелиться.
Князь опять улыбнулся:
– Предупреди!
Приснилась Ивану Васильевичу покойная бабка – великая княгиня Софья Витовтовна. Будто постучала она ему в окно и спросила: «Что же ты забыл меня и всю мою родню? Не хочешь проведать?» Великий князь был еще не стар – умирать рано, но такой сон был своего рода приметой, что предки зовут к себе. Даже слуга сказал:
– Зовет она тя к себе, господин.
– Я знаю, – вздохнул Иван Васильевич, но решил обмануть примету. Специально сходил на могилу бабки в Вознесенский монастырь – проведал.
Но ведь Софья Витовтовна говорила не только про себя, но и про родню, а значит – напоминала о великом князе литовском Витовте. Следовало проведать и его могилу. Но та могила далеко. За тридевять земель. Не ехать же в такую даль из-за одного сна?
Собрал князь боярский совет, где как будто между прочим поделился своими сомнениями.
– Скажи об этом сыну, – подсказали бояре.
Иван Васильевич встрепенулся:
