Слух о переезде в Московское княжество смоленского князя Курбского быстро облетел весь город. Дошел этот слух и до молодого князя Семена Ряполовского. Приезды и отъезды никого не удивляли. Это было нормой. Сколько их приехало в Московию: литовцев, поляков, татар… и не счесть, как и отъезды из Московии. Но почему-то приезд Курбского в Москву многих удивил. Разное о нем говорили. Но все сходилось к одному: этот человек весьма честолюбив и, не добившись в Смоленске должности великого князя, приехал искать ее в Москве.
Князь Ряполовский, отобедав, по привычке направился в опочивальню подремать. Но на этот раз сон не шел. Мысль о Курбском не давала ему покоя. Выругавшись в сердцах, он поднялся и решил съездить к своему тестю, мудрому человеку, князю Василию Патрикееву. «Пускай тесть объяснит, для чего великий князь принял этого беглеца».
Так совпало, что и самого Патрикеева мучил этот вопрос. Смоленск – ближайший сосед, и за ним всегда тщательно следили, потихоньку переманивая бояр и другой солидный люд. И это делалось с прицелом на будущее, требовало вдумчивого подхода.
Патрикеев знал, что в свое время Василий Темный «забрасывал удочку». Но рыбка сорвалась. Сейчас это получилось. Князь был убежден, что просто так Курбский бы не приехал. Но, как думский князь, он не слышал, чтобы Иван Васильевич обсуждал это дело. Выходит, решил сам.
Собачий лай прервал ход мысли Патрикеева. Вызвав слугу, он приказал посмотреть, кто там. Вскоре на пороге появился… зять.
– Вот те на! Бывало, не допросишься, чтобы ты по-родственному навестил нас. Все был занят. Проходи, проходи! – сказал он, поднявшись с ложа и набрасывая на широкие плечи татарский халат. – Удобная вещь, – заметил он, обвязывая себя плетеным кожаным ремешком и подвигая зятю мягкое кресло.
Когда зять сел, Василий примостился на ложе.
– Никак Курбский заставил тя, зять, покинуть одр? – улыбнулся тесть.
– Не скрою, он, – сознался зятек.
– Да, ты знаешь, – Василий подвинулся поближе к нему, – я и сам об этом думаю.
– Ты же, князь, думский человек, должен знать, – заметил зять.
– Должен-то должен, но… Иван-то наш, став государем, начал порой забывать, для чего нас породил. Думаю, если не Курбский, то его потомство еще кровушки государям нашим попортит. – Он поднялся, подошел к окну и прикрыл створку, которую открыл, укладываясь на послеобеденный сон. Он любил спать под теплым пуховым покровом в холодной опочивальне, говоря: «Сон от этого лучше». Зять посмотрел на богатый ковер, украшавший всю стену.
– Что, нравится? – спросил хозяин, видя, с каким интересом тот рассматривает его недавнюю покупку.
– Нравится! – не скрыл зять.
– Могу назвать купца. Он и те привезет, – предложил тесть.
– Скажу жене, пускай поглядит. Надеюсь, ты разрешишь? – Зять повернулся к тестю и с хитринкой поглядел на него.
– Пускай приходит. Да возьмет Федора. Скучаю я по внуку, – сознался князь.
– Чего скучать, приходи хоть каждый день да и смотри. Можно с ним в конники поиграть. Он кататься любит.
Они рассмеялись, представляя себе, как князь на спине возит ребенка. Наконец Ряполовский поднялся:
– Ладно, князь, я пошел. Если что… приходи. А мальца я велю к те привезти, пускай погостит…
– Ну! Ну! Кстати… – Провожая зятя к дверям, тихо сказал: – Ты с этим бегуном не ссорься, наладь отношения. Но далеко не заходи. Держи с ним ушки на макушке. Непростой он человек. Ой, непростой.
– Понял, князь. Признаться, я об этом и сам думал.
– Молодец! – И он шутя толкнул его в спину.
Князь проводил зятя до самого крыльца. Расставшись, каждый думал свою думу.
А Иван Васильевич еще с вечера, когда его известили о приближении Курбского к Москве, думал, как его принять. Время было вечернее, но он решил все же показать смоленчанину, что он, великий князь, не очень-то в нем нуждается, и приказал закрыть на ночь ворота.
– Пускай подождет, смиреннее будет. – Но в то же время приказал боярину Татищеву отвезти Курбского на отведенные ему земли.
А через несколько дней специальный гонец, посланный Иваном Васильевичем, сообщил Курбскому, что его хочет видеть государь.
– Я еду следом, – коротко ответил Курбский, хотя его зацепило «государь».
Он понял все. Одного этого слова было достаточно, чтобы представить, что стало с московским великим князем. И тут у него впервые появилась мысль: «Ошибся? Зря приехал? Не это хотел видеть? А что со стариной, за которую так держались великие московские князья?» – спрашивал себе Курбский, вставляя ногу в стремя.
И все же небольшое торжество по случаю его встречи с государем не могло пройти мимо острых глаз бывшего смоленско-ярославского князя. Сам великий князь был одет великолепно. Темно-зеленый кафтан с золотыми пуговицами. Ворот, рукава и подол обшиты золотом. Из-под незастегнутого кафтана виднелся золотой пояс. Темно-синие бархатные порты заправлены в красные сапоги. Темные волосы тщательно причесаны. Великий князь выглядел этаким красавцем.
