Курбский поймал на себе его настороженный, недоверчивый взгляд. Сдвинутые брови придавали лицу князя серьезное выражение. Было понятно: шуток великий князь не понимает. И ничего удивительного в этом не нашел… Курбский склонился в величественном поклоне перед государем.
– Государь, – голос Курбского говорил об уверенном в себе человеке, – я благодарен вам за ту честь, что вы оказываете мне, вашему скромному рабу…
«А ты, малый, еще и хитрец!» – глядя на Курбского, подумал Иван Васильевич.
– …я благодарен, что вы, государь, проявили по отношению к моему семейству такую милость. Все мы радуемся новому месту…
Бояре, которых пригласил Иван Васильевич, подчеркивая тем важность приема, о чем-то зашептались меж собой. Курбский не мог не заметить их настороженности по отношению к себе и закончил речь приглашением посетить его гнездышко, которое он свил не без помощи государя.
– Хорошо! – громко ответил Иван Васильевич. – Мы приедем!
Кто это «мы», Курбский не понял: «Мы – это он или и эти бояре?» На этом аудиенция была окончена. Отобедав с ним, Иван Васильевич не пригласил его остаться погостить; он был уже занят другими делами.
Великому князю сообщили, что невеста со свитой прибыла в Любек, где они пересели на корабль и добрались до Таллина.
Прошло больше полумесяца, как Виссарион проводил Софью. Людей, которые изъявили желание ехать с ней, набралось много. Как не вспомнить предсказание кардинала, что многие греки, узнав об этой поездке, изъявят желание служить ей. Так и случилось. Софья забрала с собой всю отцовскую библиотеку, некоторые семейные реликвии и принадлежности для рукоделия. Позвала и братьев, но те наотрез отказались с ней ехать.
– Ну как хотите, – недовольно произнесла она.
Кардинал вручил ей обещанные папой шесть тысяч дукатов. Так что в Москву направлялась не бедная и жалкая невеста. А чтобы придать ей еще больше солидности, папа направил своего легата Антонио Бономбра с тайным поручением, чтобы тот постарался склонить жениха к католичеству, обещая ему золотые горы. Остальную работу должна была выполнить Софья.
Утром к Софье кто-то осторожно постучал. Невеста, предупрежденная еще с вечера о предстоящем отъезде, была одета и сразу открыла дверь. Перед ней стоял легат. Это был средних лет мужчина, с полным, как будто помятым лицом. Но быстро бегающие серые глаза выдавали в нем человека не только энергичного, но и достаточно хитрого и изворотливого. А если бы можно было заглянуть ему в душу, то увидели бы в ней безусловную уверенность в том, что ему удастся решить вопрос с великим князем о подписании Флорентийской унии.
– Я вижу, моя госпожа готова. Сейчас поедем, корабль уже ждет нас в порту, – сообщил он.
– Корабль?! – с испугом воскликнула Софья.
Ей представилось море, его огромные, страшные волны…
– А нельзя ли по земле? – умоляюще сложив руки на груди, спросила она.
– Что ты, милая Софьюшка! Все будет хорошо! Ты смотри, какая погода! – И он повернулся к окну.
Утреннее солнце ослепляло лучами, а чистое голубое небо подтверждало слова легата.
– Ой, боюсь я! – призналась девушка, но была уже готова следовать за легатом.
Каюта, куда капитан провел Софью, была небольшим, но тщательно отделанным помещением. У стены – лежак в виде провисшей сетки с тонкой пуховой подкладкой. У бортовой стены – небольшой столик, над которым светился иллюминатор, а рядом стояло ввинченное в пол мягкое круглое сиденье. Стены обтянуты светло-коричневым шелком. Вот и все убранство каюты. Свечи, как объяснил капитан, не позволялись.
– Почему? – удивилась Софья.
– При качке свеча может вылететь из подсвечника и учинить пожар, – пояснил тот, с сожалением отводя от нее взгляд.
Софья заявила:
– Капитан, мне надо переодеться с дороги.
– Пожалуйста, пожалуйста! – торопливо произнес он, отступая за порог каюты.
Вскоре до нее донеслись какие-то непонятные ей слова команды, топот ног, и она почувствовала, что корабль пришел в движение. Глянув в иллюминатор, она увидела, что они медленно удаляются от берега. Сердце ее замерло. Но вот берег растаял в тумане, и ничего страшного не произошло. Судно, плавно покачиваясь, резало небольшие волны, которые порой стучались о борт ее каюты. Переодевшись, она некоторое время посидела за столиком. Немного успокоившись, она осмелилась выйти на палубу, где увидела легата и капитана, которые увлеченно о чем-то говорили. Невесть откуда накатившаяся большая волна подбросила корабль, и Софья вскрикнула. Легат и капитан, словно по команде, повернули в ее сторону головы. Капитан бросился к ней. Подхватив ее под локоть, сказал:
– Осторожней, госпожа! Вы так можете оказаться за бортом, – чем сильно ее напугал.
– Я пойду к себе, – пролепетала Софья.
– Вы не бойтесь! – В словах капитана появилась обычная грубоватость, которая чудесным образом подействовала на девушку.
– Я могу остаться?
– Конечно! Только надо подойти к борту и держаться за поручни.
Испуг в ее глазах растаял, и она, повернувшись к капитану, восхищенно воскликнула:
– О! Как красиво!
