– Умный ныне пошел зверь! – заметил один из охотников.
Пришпорив коней, они помчались на волчью стаю. Вожак быстро оценил силы и, развернувшись, помчался к лесу, уводя за собой стаю. Подъезжая к лесу, охотники рассыпались цепью. Подъезд к лесу был затруднен нанесенным снегом. Лошади проваливались по грудь. Седокам пришлось не преследовать волков, а помогать коням пробиться к лесу.
Выехав на прогалину, Иван заметил на одиноко стоявшем дереве целый выводок глухарей. Он хорошо знал, что бить их надо снизу. Стрелы его ложились в цель. Набив их с десяток, последнюю стрелу он пустил в «охранника», гордо возвышавшегося на вершине. Тот кубарем полетел вниз, а остатки стаи, сорвавшись, ловко лавируя меж деревьев, умчались прочь.
Да, такая удача встречалась редко. Иван, спрыгнув на снег, начал складывать их в кучу. Кое-какая птица оказалась живой. Он готов был ее отпустить, но хорошо знал, что она не жилец и погибнет, доставшись какому-нибудь зверю. Приходилось ее добивать. Достав из сумы сыромятную полосу, он повязал добычу за лапы и перебросил через конскую спину.
Не успел он оседлать своего Стрига, как конь повел себя довольно странно. Он зашевелил ушами, весь напрягся, забил копытами. «Волки!» – мелькнуло в голове Ивана. Кто-то ломился сквозь кусты.
В нескольких десятках шагов от себя княжич увидел, как на него стремительно двигается куча снега. «Кабан!» – догадался Иван, хватаясь за древко копья. Он знал, что встреча с таким зверем опасна. Кабан легко может сбить лошадь с ног, клыками распороть ей живот. А что говорить о человеке? Только меткий удар копьем в левую часть груди между лопаток может уложить зверя. «Господи, не оставь!» – успел подумать Иван, как «гора» оказалась рядом. Он поднял коня на дыбы и, что было сил, вонзил копье в зверя. Тот дико завизжал и рванул в сторону.
– Э-э-э!
Ивана охватила охотничья страсть и он, выхватив нож, направил коня вслед за кабаном. Тот, пробежав пару десятков шагов, вдруг остановился. Копье, торчавшее из его спины, видать, ему не мешало. Зверь явно готовился к бою. С коня его не взять. Иван это понял сразу. Он спрыгнул с лошади и пошел на зверя, готовый ко всему. Он знал, что кабаны бросаются с такой скоростью, что порой даже невозможно отскочить. Этот же чего-то ожидал. Краем глаза Иван увидел, что снег под ним быстро краснеет, разливаясь большим пятном. Прыжок княжича опередил зверя. Он успел вонзить нож в животное. На этот раз удар оказался смертельным. Кабан дернулся, повалился на бок и затих.
Иван почувствовал, как его оставляют силы. Он рукой подцепил снег и положил его в рот. Тут послышались голоса охотников. Они нашли Ивана, сидящего на стволе дерева, поломанном бурей.
– Княжич, княжич! – закричали они, бросаясь к нему.
Он поднял голову и усмехнулся.
– Лежит! – промолвил он, кивая на тушу.
Она была вся в снегу, и люди ее вначале не заметили. Когда разглядели, их восторгу не было предела. Вчетвером они еле оттащили тушу и взялись за копье. Оно сидело так глубоко, что выдернуть его не было сил.
– Оставьте! – поднимаясь, сказал Иван. – Вынем, когда тушу разделывать станем.
Люди согласились.
– Как у вас? – спросил Иван, глядя на окруживших его охотников.
– Да, – замялись они, – ты нас опередил, и сильно.
Глухари, косачи были у каждого. Один ухитрился взять косулю.
– Ну, тогда за дело! – предложил княжич.
Это означало: разгрести снег, развести огонь и сварить кое-что из дичи. Все было вмиг выполнено. Огромный чан набили снегом. Кто-то ощипывал птиц, кто-то разделывал косулю. В чан полетели глухари да косачи, а косулю надели на вертел – и на костер. Ладно пошла холодная бражка. А хороший кусок дымящегося глухаря, запиваемый густым наваром с запахом дымка, да средь леса – что может быть лучше этого? Один из охотников не сдержался:
– Эх, жаль, государя с нами нет. Ой, как он любит этот навар!
– Да, – поддержал его кто-то, – любит он это дело!
– Интересно, что он сейчас делает в такую погоду? – обтирая усы, поинтересовался самый молодой охотник.
– Да что! Любуется молодухой!
Иван бросил коротко:
– Хватит!
Все смолкли.
А Иван Васильевич между тем размышлял, где найти жениха Софьиной племяннице. Оказалось, что была с ней ее родственница. Она жила не лучше Софьи и, прослышав, что Софья уезжает невестой к одному богатому государю, в последний момент слезно упросила взять ее. Что было делать! Так она оказалась в Софьином обозе.
Размышляя, он ничего лучшего не нашел, как отдать ее замуж за сына последнего удельного верейского князя. Князь Михаил Верейский жил в постоянном напряжении. Иван Васильевич из года в год продолжал наступать на него с разными требованиями. И Михаил на все соглашался, понимая, что, если даст малейший повод Ивану Васильевичу, тот лишит его всего. И вот новое требование – сын Василий должен жениться на племяннице его жены. Молодой князь поднялся было на дыбы:
– Да мы вровень с ним! Мы – удельные князья, как и он.
