Ни англы, ни саксы не желали брать пленных. После всех тех десятилетий непрерывных набегов и грабежей, никакого тепла и гуманизма, пусть даже и возможного к монетизации, у них к викингам не имелось. Только жажда смерти. Их смерти. И жаль, если быстрой.
Однако Ренгвальд Эйстейнссон ярл Оркнейских островов, сплотив вокруг себя часть воинов, прорвал фланг саксов. Это получилось потому, что англы на этом участке не выдержали и дрогнули, посыпавшись. И викинги собирались уже было заходить мерсийцам в тыл, когда стало ясно о подходе саксов. Поэтому развернулись им навстречу и встретили как полагается. Что позволило Ренгвальду прорвать строй саксов и начать отходить к реке.
Альфред, командовавший противоположным правым флангом, заметил это. Но никак не мог противодействовать. Слишком уж его люди увязли в бою. Еще бы немного. Еще бы минут десять, и он бы смог их развернуть, начав преследование. Однако этого времени у него не было.
Ярл же Оркнейских островов спешно отходил к реке, а вместе с ним до пятисот викингов, также вырвавшихся из этой мясорубки. После их отхода саксы и англы сразу же замкнули прорывы, обрекая оставшихся внутри викингов на гибель. Однако этим счастливчикам удалось удрать.
Да, моста не было. Его благоразумно разрушили. Но викингам в сложившейся ситуации это оказалось не помехой. Они просто забирались в воду и плыли.
Тем более, что на берегу хватало строительных материалов вроде бревен. Из-за чего и те, кто имел доспехи, сумели перебраться на правый берег Темзы. Причем быстро. Настолько, что подоспевшие через пятнадцать минут саксы с англами не успели довершить начатое. Викинги были уже на той стороне реки и продолжали улепетывать. А плавательных средств, в том числе подручных, более на этой стороне не оставалось…
Вечерело.
Вдохновленные победой англы и саксы устроили лагерь у реки и праздновали свой успех. Благо что лодки, в которых они держали провизию и выпивку, находились недалеко и подошли своевременно.
— Славная битва! — Радостно воскликнул Этельред, пнув ногой воткнутое в землю копье, на которое была насажена отрубленная голова Харальда.
— Теперь отобьем Винтар! — Воскликнул воодушевленный Бургред, риг Мерсии. — Если Ивар сам не сбежит оттуда, поджав хвост.
— Мою невесту это не вернет, — мрачно заметил Альфред.
— Архиепископ, без всякого сомнения, признает их брак недействительным. Он ведь язычник. — Уверенно произнес Этельред.
— А что если она уже носит под сердцем его ребенка?
— Вытравим! — Рявкнул Бургред. — А если опасно, то пускай рожает, и я лично возьму его за ногу и разобью о ближайший косяк. Не бывать этой мерзкой скверне в нашем доме!
— Не бывать! — Подхватил Этельред.
Но тут Альфред, явно недовольный поднятым вопросом, отвернулся от них и заметил несколько всадников, что спешили со стороны Люденвика.
— Это еще кто, — хлопнув по плечу брата, спросил он.
— Действительно…
Минут через пять всадники запыхавшись добрались до костра, у которого сидели старшие командиры. И, спрыгнув с лошади, поклонились. Все они были покрыты пылью и вспотели. Да и вообще — едва стояли на ногах. Лошади их были под стать. Одна даже пала, не выдержав скачки.
— Что случилось? — Нахмурился Этельред.
— Люденвик. Туда подошли эти странные большие корабли.
— Ярослав?
— На них знаменах с красным жалом скорпиона на черном фоне, а рядом — золотые орлы на красном фоне развиваются.
— Ярослав, — уверенно произнес Альфред.
— Что с городом? — Подался вперед Этельред.
— Не ведаю. Нас отправили за вами сразу, как только мы их заметили.
— Если это Ярослав, — произнес Альфред, — то город уже пал.
— Типун тебе на язык! — Воскликнул Бургред. — Чего ради Люденвик так быстро падет?
— Ярослав и более серьезные крепости брал.
— Сказки! — Твердо произнес Этельред. — Ты и насчет викингов переживал.
— Я и сейчас переживаю. Ивар пока в Винтаре. И с ним несколько сотен закованных в кольчуги воинов. А теперь еще и эти, сбежавшие присоединятся. А сколько войск у нас? Потерь-то не мало.
— Мы их победили!
— Победа в битве — не победа в войне.
— Ты опять не веришь в наш успех.
— У Ярослава восемь сотен крепких воинов.
— А у нас три тысячи!
— И что? Каждый воин Ярослава стоит нескольких наших. Ты погляди на них! Щит да копье. Вот и все, что у большинства есть.
— После разгрома норманн они лучше смогут вооружиться.
— Лучше, — грустно усмехнулся Альфред. — Мои люди видели воинов Ярослава. И лучше бы они их не видели. Все они закованы в такие доспехи, что мы рядом с ними потеряемся. У всех шлемы. И отличное оружие.
— Ничего, — усмехнулся Этельред. — После штурма Людевика их должно было у него поуменьшиться. Вряд ли Эдмунд сдался без боя или сбежал. А пятеро на одного — такое преимущество, при котором никто не устоит. Особенно в поле.
— А почему ты считаешь, что битва будет в поле? — Удивился Альфред.
