Закончив разговор, он зашел в тепло дома, очень продрогший. Как-никак, в одной рубашке и в тонких домашних штанах выходил, да на босу ногу тапочки надел. Заварив чифир, он стал потихоньку хлебать жутко горький напиток вприкуску с сахаром. «Эх, Мотор, ты еще находишься в хорошем положении, — усмехнулся мужчина, глядя на большую картину с морской баталией, висящей на противоположной стене гостиной. — А вот что мне делать?»
Слежку за собой Хирург почувствовал через неделю после отсылки письма жене Назарова. Подозревая, что его могли вычислить по каким-нибудь магическим следам, которые при всем желании он бы не смог ликвидировать, вор стал готовиться к худшему. Понятно, что его похищать и запирать в глубоких подвалах с отличной звукоизоляцией не будут. Вопросы задавать начнут только о делах, завязанных на самого хозяина. Вытащат все, что им интересно, да и грохнут. Наивным мальчиком он был в пять лет, а сейчас перед Хирургом маячила реальная угроза преждевременного ухода в Небесные Чертоги.
Решив для себя, что скрывать ничего не будет, он немного приободрился. Есть небольшой шанс спастись. Хозяин все-таки сильно замарался, связавшись с уголовным миром, и вор сыграет на этом. Правильно он послал письмо, нечего тут переживать. Пусть высокородная женушка выкручивается, спасая свое и супружеское честное имя.
Отставив кружку с чифиром, Хирург встал и без спешки обошел дом, задергивая шторы в каждой комнате. В спальне задержался и поглядел через окно на синеющие сумерки, опускающиеся на город. Через голые ветки черемухи просматривается уличная дорога. Единственная машина, которая ему была известна — соседская красная «ладога» — стояла с самого обеда у двухэтажного бревенчатого дома с самого обеда. Чужих автомобилей не наблюдалось.
Пожав плечами, Хирург вышел из спальни. После тягучего будоражащего сердце напитка в сон перестало тянуть. Он надел очки с плюсовыми стеклами и взялся разгадывать кроссворд. Изредка поднимая голову, Хирург прислушивался к мерным звукам настенных часов, щелкающих секундной стрелкой. Все как обычно. Но в подсознании засел червячок сомнения. Может, стоит арендовать другой дом? Слежка есть, уж такие вещи вор чувствовал подобно начинающему чародею, не будучи таковым.
Почему-то голова стала тяжелой, как будто Хирург не спал несколько суток. Так не должно быть после чифира. Сердце обязано прыгать в грудной клетке, а глаза распахнуться до состояния чайных блюдец. А тут… Он едва не клюнул носом в журнальный столик, стоявший перед диваном. Резко встрепенувшись, он вскочил на ноги и уткнулся в черный зрачок ствола пистолета, глядящий ему в лицо.
— Не дергайся, — бесцветным голосом произнес человек, держащий его на прицеле. Обычный мужик с загорелым лицом, правда, с выраженными южными чертами, широкоплечий и уверенный в своих силах. На нем куртка-косуха стильная, кожаная на меховой подкладке. Замок «молнии» расстегнут наполовину. — Отошел от дивана, сел на колени, руки на затылок. Живо!
Хирург краем глаза заметил еще одного незваного гостя, стоявшего чуть поодаль и тоже со стволом. Но тот хотя бы расслаблен, как будто не боялся фортелей со стороны вора. Н-да, ребята весьма серьезно настроены. Выполнив приказание южанина, Хирург замер, уставившись на входящих в комнату еще трех человек. Становилось тесно.
Один из них явно маг. Именно его ментальная атака на мгновение затуманила мозг вора, отключила от реальности. Уж такие вещи Хирург просекал мгновенно, потому что несколько раз в своей жизни подпадал под чародейское влияние. Второй — явно старший телохранитель с цепким взглядом волкодава, оглядывающего арену действия.
Второй вооруженный мужчина шагнул к нему и профессионально обыскал, вытащив из рукава рубашки прикрепленную особым способом заточку, отбросил далеко в сторону. При всем желании не добежать до нее. Грохнут не задумываясь.
Жену Назарова Хирург узнал сразу. Изучал вопрос, да. Красивая женщина в дорогом осеннем пальто светло-коричневого цвета, облегавшем изящную фигуру, в кокетливой беретке, умудряющейся держаться на высокой прическе, постукивая каблуками сапожек, прошла в комнату и села на диван. Журнальный столик оказался между нею и хозяином дома.
Небрежно бросив на столик легко узнаваемый конверт, она холодно спросила:
— И как понимать ваше художество, сударь? У вас хватило смелости и наглости угрожать представителю императорской династии?
— Я не имел причин угрожать вам, госпожа, — сглотнул сухой комок Хирург, стараясь выглядеть спокойным, но мороз продирал до самого позвоночника. Опять воздействие, ослабляющее волю. — Всего лишь хотел донести одну неприятную мысль, насколько ваша семья уязвима перед возникшими обстоятельствами после гибели Никиты Анатольевича…
— Мой муж жив! — отчеканила Тамара, ощущая накатывающую на лицо бледность. Иллюзия, скрывавшая ее настоящее физическое состояние, тревожно дернулась, всколыхнувшись протуберанцами аурных возмущений.
