— Фигня какая, — фыркнул Краб, приходя в себя. — Мозги нам промыли, вот что. Такое ощущение, что мы еще куда-то ходили, а как вернулись обратно — не помню. Точно, в мозгах копался старикан ушлый! Эх, хозяин с нас шкурку снимет, медленно и с наслаждением.
— Но мы точно знаем, что люди Назаровых прячут ведуна в лесу, — снова хлебнув коньяка, Зык блаженно зажмурился. — Будем упирать на то, что он воздействовал нам на память.
— Ты дурной? — Краб отобрал фляжку, сделал небольшой глоток и решительно завинтил крышку. — Князь сразу же своих чародеев позовет, заставит их копаться в моей голове. Не! Я не согласен! Значит, так! Нас перехватила охрана, надавала тумаков и предупредила, чтобы никто сюда не совался. Тем более, это недалеко от истины.
— Если не считать, что охранник был один, а старик нас ловко уделал, — усмехнулся Зык, садясь в машину. — А что он еще говорил?
— А честно расскажи князю, что было, — ехидно ответил старший напарник. — Ему очень любопытно станет, и твои мозги он не пожалеет, зуб даю. Короче, стоим на своем и лишнего не болтаем. Мы сделали глупость, за которую нас могут подвесить за причиндалы, понял?
Фыркнув огнем и вонючим дымом из сопла, гранатомет дрогнул на плече бойца, выплевывая гранату в направлении первых ворот, отмеченных двумя красными флажками. Стоявшие на безопасной дистанции участники эксперимента приникли к биноклям, высматривая в нужной точке момент взрыва. Кроме Понятовского и одного пожилого господина из Магической Палаты. Они приклеились взглядами к небольшому прибору, имевшему три небольших оконца, закрытых прозрачным стеклом; за ними хорошо просматривались тонкие стрелки с ярко-красными наконечниками, дергавшиеся по градуированной шкале слева направо, никак не успокаиваясь ни на одной из цифр.
— Попадание в створ! — заорал второй боец, фиксируя разрыв гранаты между флажками.
— Повышение фона на десять пунктов, — напряженно произнес Понятовский, а приглашенный маг уставился в секундомер, что-то про себя бормоча. — Этого мало, Никита. Хотя бы еще на десяток поднять. Иначе не получим разрыв.
— Подождем несколько минут, — выдохнул морозным парком молодой волхв, до хруста в костяшках пальцев сжав бинокль. Над группой повисло молчание. Никита оторвался от окуляров и спустил со лба на глаза очки со стеклами антрацитового цвета. — Вижу расползание эфирного пространства! Сколько единиц прибавилось?
— Две, — тут же откликнулся Понятовский. — Все, идет замедление процесса. Больше не вытянем. Или мы запускаем туда вторую гранату, чтобы поддать жару, или…
— Заряжай, Мирошин! — приказал Никита, обращаясь к бойцу с гранатометом, продолжавшему опираться коленом о землю.
Мирошин кивнул и отработанным движением достал из ящика еще одну гранату с нанесенными на боеголовку рунами. Зарядил и снова замер, тщательно выцеливая створ. Один из флажков во время первого взрыва снесло ударной волной и землею, поэтому пришлось корректировать место, куда полетит граната.
Взрыв! Комья мерзлой земли взлетают вверх. Второй флажок, кувыркаясь, отлетает в сторону.
— Я открою все двери миров, ибо нет для меня преград неодолимых, — в лихорадочном возбуждении прошептал Влас, цитируя кого-то из древних авторов магических наставлений. Никита где-то слышал эту фразу, но не мог вспомнить, где именно и в какой реальности. Он и сам оказался увлечен происходящим. Через магические стекла очков волхв наблюдал за расползающимся в воздухе пятном, больше похожим на трещину в лобовом стекле автомобиля, когда в него влетает камешек из-под колес чужой машины. Только эта трещина оказалась в несколько раз больше. Через нее ничего не было видно, сплошная темнота выплескивалась наружу, разъедая ткань мироздания.
— Повышение фона до оптимального! — радостно воскликнул Понятовский. — Он растет!
Никита бросился к одному из внедорожников, на которых приехала группа Юзефа, держа в руках кофр с маячками.
— Живо за руль! — приказал он водителю, сидевшему на подножке и курящему сигарету. Казалось, это был единственный человек, равнодушно относящийся к происходящему.
После выкрика Никиты молодой боец подлетел как ошпаренный и через мгновение оказался на водительском сиденье. Волхв не успел еще дверь закрыть, как армейский «вездеход» взревел раненым зверем и помчался по полю к фонящему пробою.
— Очки надень! — приказал Никита. — Иначе не увидишь, куда нужно ехать!
— Ох ты! — выдохнул водитель, впечатленный увиденной картиной. Специальные очки были у каждого, кто находился на испытательном полигоне. — Как близко подъезжать?
— Метров за десять остановись, — вытаскивая из кофра два маячка, откликнулся волхв. Держась одной рукой за ручку — автомобиль мотало по неровностям полигона нещадно — он свободной рукой положил в карман блестящие гладкие цилиндры и постучал по клипсе, прижатой к уху, активируя амулет переговоров.
— Я буду заходить в глубину разрыва до тех пор, пока не нарушится двусторонняя связь, — сказал Никита, когда Понятовский откликнулся на призыв.
