На крымской стороне, откуда скорее всего следовало ждать нападения степняков, проездная башня и крепостная стена были почти готовы, и плотники заканчивали навершные работы. Весть о предстоящем испытании разнеслась по Синбирску, и отовсюду к башне спешили люди. Дьяк Кунаков, недовольный этим, хотел было развернуть всех назад по работам, но одумался: пусть все смотрят, стрельба из пушек да колокольный звон всегда в радость русскому человеку.
В нижнем помещении башни было сумрачно, свет падал только через смотровое оконце да через проём, в который глядела пушка. Она лежала на дубовом ложе лафета и маслено светилась бронзой ствола. Хитрово похлопал по нему рукой, ощутив прохладу металла.
– Куда бить будешь? – спросил он мастера.
– Вон копна стоит, по ней и ударим.
Хитрово прицельно прищурил левый глаз: до копны было полсотни саженей.
– С Богом! Приступайте.
Мастер, которому помогал пушкарь из Алатыря, развернул пушку поперёк амбразуры. Их помощники занялись заряжением: один поджёг растопку, и когда она разгорелась, положил на неё древесный уголь, двое других достали из ящика мешочки с порохом и с помощью шеста с накрученной на одном конце тряпкой забили заряды в казенник пушки. Затем был забит в дуло изрядный пук пакли, а завершила снаряжение орудия к бою утрамбовка в стволе дроблёных камней, всё тем же шестом.
В башне запахло пороховой сыростью. Угли разгорелись, и мастер положил на них заострённый на одном конце железный пруток.
– Разворачивай к бою! – скомандовал он пушкарям.
Поворотное устройство заскрипело, пушка уставилась жерлом в амбразуру.
– Разреши запалить, воевода? – спросил мастер.
– Разрешаю.
Мастер взял раскалённый пруток за холодный край и укоризненно посмотрел на Хитрово.
– Посторонним людям здесь не место. Прикажи, воевода, всем выйти отсель и сам уходи.
Богдан Матвеевич, Кунаков и пушкари вышли из башни и встали в распахнутых настежь воротах крепости. Вокруг было тихо, люди молчали, многие никогда не слышали, как стреляет пушка, и ждали чуда.
Из амбразуры выплеснулся клуб дыма, и одновременно раздался громовой удар. От внезапного испуга многие люди присели и заслонили лицо руками. Понемногу пороховой дым рассеялся, и все завопили, указывая на то место, где стояла копна. От неё не осталось даже клочка сена, всё было сметено каменным дробом.
Диакон Ксенофонт наблюдал за стрельбой с колокольни храма. Увидев исчезновение копны, он возликовал, схватился за верёвку и ударил часто в малые колокола праздничным звоном. Люди поворотились к храму и стали креститься, но колокола скоро смолкли: отец Никифор бойко вбежал на колокольню и остановил Ксенофонта:
– Не озоруй, диакон!
Пушечный мастер вышел из башни живым и невредимым, только закопчённым пороховой копотью. Порох, или зелье, того времени при выстреле выплескивал уйму дыма и мельчайших частиц несгоревших остатков заряда.
– Молодец! – похвалил мастера Богдан Матвеевич. – Если и другие пушки так же добро стреляют, пожалую тебя от всего сердца.
Испытания продолжались. Пушки нижнего и среднего боя во всех башнях оказались надежны, стреляли прицельно и кучно. Для стрельбы из затинных пищалей поднялись на крепостную стену. Пушкари снарядили пищаль, приготовились запалить, и тут Хитрово неожиданно для всех приказал:
– А ну-ка дайте мне запал! – и взял в руку пруток с раскалённым концом.
– Негоже тебе, воевода, этим заниматься, – запротестовал Кунаков. – А вдруг что случится.
Хитрово вопросительно глянул на пушечного мастера.
– Пищаль надёжна, – сказал тот. – А я буду рядом. Не сомневайся, воевода.
– Куда стрелять? – спросил Хитрово.
– Видишь за рвом щит из горбылей? Туда и целься.
Затинная пищаль хотя и была меньшей из пушек, но выстрелила громко и дымно.
Когда дым рассеялся, все увидели, что щит опрокинулся и лежал на земле.
– Добрый выстрел, – сказал пушечный мастер. – Крепка старуха! Я отливал её в тот год, когда первого самозванца сожгли, вора Гришку Отрепьева. С той поры она во многих крепостях побывала.
Хитрово, казалось, этих слов не слышал, он думал о чём-то своём.
– Знаешь, Григорий Петрович, – наконец сказал воевода. – Пойдём, глянем на щит, мне в голову одна задумка пришла. И ты, мастер, за нами следуй.
При ближнем осмотре двухвершковые горбыли оказались во многих местах пробитыми насквозь. Богдан Матвеевич дотошно осмотрел каждое отверстие, затем промолвил:
– А ведь струг против затинной пищали не устоит.
Догадливый дьяк сразу понял, к чему клонит воевода.
– Не устоит, Богдан Матвеевич! И все воры камнем пойдут на дно.
Хитрово подозвал к себе пушечного мастера.
– Малую пищаль на струг поставить сможешь? – спросил он. – Да так установить, чтобы она могла поразить другой струг.
– Дело не особо хитрое, – ответил мастер. – Смогу, воевода.
– С сего дня и приступай, – сказал Богдан Матвеевич. – Дело спешное и тайное. За эту работу будешь пожалован особо. Дьяк даст тебе нужных людей.
