– Такое случается, – кивнула Катарина, очевидно, забывшая, что в те времена также отказала мне в выплатах, на которые я имел право по брачному контракту. – Но что мы предпримем?
– Пока ничего. Летом можно будет послать в Мангазею сильный отряд во главе с опытным воеводой и устроить ревизию. Но самое главное – нужен флот. А его у нас нет!
– Мы могли бы попросить помощи у Швеции.
– Прости, Катя, но корабли твоего брата в Обской губе для нашего царства ничем не лучше английских или голландских.
– Как ты меня назвал?
– Катя. Так звучит твое имя по-русски.
– Я знаю, но раньше ты меня так не называл.
– Привыкай. Мы ведь теперь с тобой оба русские.
– Ты уж точно, – усмехнулась Катарина. – Иногда мне кажется, что даже больший, чем многие из твоих придворных. Но это пустяки. Скажи мне, а ты уверен, что эти драгоценные камни – из наших земель?
– Уверен. Нет никакой необходимости везти их в Мангазею из Индии или еще откуда, особенно необработанными. Очевидно, кто-то наткнулся на россыпи этих камней и начал их собирать. Потом они попали к местному князьку, а тот решил приобрести на них вооружение. Ты обратила внимание, что каждый вид камня довольно велик, но при этом в единственном экземпляре?
– Ты думаешь, это образцы?
– Почти уверен.
– Но, насколько я знаю, раньше не было известий о таких находках в Сибири? – пытливо глядя на меня, спросила царица.
– Все случается когда-то в первый раз, – философски заметил я в ответ, заслужив еще один подозрительный взгляд. – Однако этот визит и последующий разговор заняли куда больше времени, чем я рассчитывал. Меня ждут кое-какие дела.
– Не смею задерживать ваше величество, – царственно наклонила голову Катарина, наверняка подумав про себя: «Что-то вы от меня определенно скрываете, Иоганн Альбрехт. Не знаю, что именно, но будьте уверены, я дознаюсь!»
Дальнейший день прошел в хлопотах. Я побывал в думе, затем в приказах, отстоял обедню в соборе, делал вид, что спал после обеда, а сам напряженно думал о том, откуда взялись эти проклятые камни. Об уральских самоцветах я знал только, что они есть и что найдут их еще очень не скоро. В нашей истории лет эдак через сто пятьдесят, а то и двести. А тут их, оказывается, уже нашли, а может быть, даже и добывают тишком. Эта мысль не давала мне покоя, потому что такая находка могла натолкнуть англичан или голландцев на некие необдуманные поступки. Там и без того пушнины столько, что вся Европа слюни пускает на такое богатство, а если еще и про остальное узнают? Не налетят ли в поисках Эльдорадо[57] всякие разные искатели приключений, на мою голову? Вопросы, вопросы…
И даже когда я зашел к детям, чтобы поцеловать их на ночь, у меня не выходили из головы эти минералы.
– Батюшка, расскажите сказку, – попросила Марфа.
– Только, если можно, не на русском, – пробурчал навостривший уши Петер.
– Бездельник, ты его так и не выучил? – обернулся я к приятелю сына, но тот немедля скрылся под одеялом и сделал вид, что спит.
– Мне все равно, – тут же выпалил Дмитрий, и впрямь делавший в последнее время большие успехи в изучении языка.
– Я тоже хочу немецкую сказку, – захныкала Женька, по малолетству меньше других преуспевшая в этой науке.
– Отчего так? – наклонился я над ней.
– Потому что ты их интересно рассказываешь, – охотно пояснила малышка, – не то что наши няньки!
– За что я их только кормлю? – усмехнувшись, покачал я головой.
– Не в гнев будь сказано вашему величеству, – высунулся из-под одеяла Петер, – госпожа Мария тоже рассказывает интересно. А если что-то и бывает непонятно, то может объяснить и перевести.
– Так ты поэтому весь день за ней по пятам ходишь? – съязвил Дмитрий. – Чтобы она тебе сказки объясняла…
– Когда это я за ней ходил? – возмутился мальчишка. – Да я целый день неотлучно нахожусь при вашем высочестве! Ей-богу, обидно слушать такое.
– Будет вам, – добродушно усмехнулся я. – Пожалуй, я расскажу вам сегодня сказку. На русском. Однако если кто-то что-нибудь не поймет, спрашивайте. Так вы быстрее выучите язык. Все согласны?
– Да! – раздалось с четырех сторон, и я начал свой рассказ:
– Было у отца три сына. Старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак!..
Разумеется, я не помнил всего Ершова наизусть, но некоторые строфы просто намертво въелись в память, и я декламировал их притихшим детям, а когда забывал, рассказывал своими словами. Впрочем, закончить эту сказку на сей раз не получилось, поскольку уже к середине все четверо сладко сопели носами на своих подушках. Осторожно ступая, я вышел вон из спальни и едва не налетел на одну из придворных моей жены.
– Ой, вы меня так напугали, ваше величество… – томным голосом воскликнула она, закатив глазки.
– Неужели я такой страшный?
– Ну что вы, государь, – улыбнулась чертовка. – Просто вы такой стремительный!
– Что, правда?
– Ох, я так взволнована!
– Тебя государыня послала? – прервал я поток жеманства.
– Нет, что вы, она уже спит! – ничуть не смутилась девушка. – Это вы все еще на ногах и, несмотря на груз государственных забот, каждый вечер еще и навещаете детей, чтобы поцеловать их на ночь.
