Едва тяжелая дверь слетела с петель, холоп Митрошка, прошедший с хозяином не одну сечу, подскочил к образовавшемуся проему и ловко ткнул острием сабли здоровенного мужика с топором. Тот, заревев в ответ, медведем попер вперед и, получив еще несколько ранений, грохнулся-таки на тесаный пол, обильно оросив его своей кровью. Однако с шедшим за ним главарем так просто сладить не получилось. Ловко увернувшись от клинка Митрофана, он с размаху полоснул его по горлу своей саблей и тут же вьюном отскочил в сторону и рубанул замешкавшегося старика, когда-то служившего дядькой юному княжичу.
– Бей! – весело заорал он, подбадривая своих спутников.
Приободрившись, те бросились вперед и наткнулись на самого Щербатова. Первого татя князь застрелил из пистолета, а вздумавшему махать своей дубиной второму без затей отсек руку и, пока тот катался по полу, крича от боли, схватился с главарем. Некоторое время они дрались почти на равных, обмениваясь яростными ударами, но скоро выяснилось, что у разбойника под крестьянским армяком надета кольчуга, помогавшая своему хозяину защищаться от порезов, а вот Дмитрию в одной рубашке пришлось тяжко. Сабля противника уже несколько раз чиркнула по сильному телу Щербатова, всякий раз оставляя кровавые следы. Чувствуя, что теряет силы, он бросился в отчаянную атаку и почти было достал своего врага, но тот в последний момент выхватил из-за пояса пистолет и разрядил его в Дмитрия.
Тяжелая свинцовая пуля разворотила князю грудь и отбросила на середину горницы, ставшей ареной схватки не на жизнь, а на смерть. Увидев, что его соперник умирает, Грицко стащил со своего лица маску и злобно прошипел, наклонившись к князю:
– Ну что, москаль, вот и посчитались!
– Будь ты проклят… – слабо прошептал тот и откинул голову.
Оставив свою жертву умирать, казак настороженно огляделся, а затем двинулся в сторону хозяйской спальни. Гибель сообщников нимало его не опечалила. Ему же больше добычи достанется, да и уходить проще. А подручные еще будут. Запорожцам не впервой сманивать с собой глупых селюков, разжигая в них честолюбие и алчность рассказами о славных битвах и богатой добыче. Выживут – станут казаками, а нет – так не обессудьте.
Сильным ударом распахнув дверь, ворвался он внутрь ложницы, держа перед собой клинок, и тут же встал как вкопанный. Рядом с кроватью, немного боком к нему стояла простоволосая Алена, не успевшая еще накинуть на себя даже шаль. Широко распахнутые глаза Грицко жадно заскользили по роскошному женскому телу, едва прикрытому тонкой тканью сорочки. Стройный стан, высокая грудь, молочно-белая шея, правильные черты лица, чувственные губы и густые волосы заставили запорожца на секунду замереть в восхищении, и лишь полный презрения взгляд молодой боярыни вернул его к реальности.
– Слыхал я, что князь Митька большую награду себе попросил за то, что меня одолел, – облизнув губы, прохрипел Грицко. – Но вот что такую…
– Жаль, что он тебя не убил, – спокойно ответила Алена, не выказав и капли страха.
– На все воля Божья, – осклабился казак. – И сегодня меня Господь вознаградил за страдания!
– Не богохульствуй! Такие, как ты, сатане служат.
– Может, и так, – не стал спорить запорожец. – Однако пусть и с помощью нечистого, но я сегодня славно помстился. А теперь еще и тобой потешусь, прекрасная панна!
Едва договорив, Грицко отбросил в сторону саблю и рванулся к княгине, но та неожиданно вскинула спрятанную до сих пор от него руку с пистолетом и решительно спустила курок. Колесцовый механизм исправно высек искру из кусочка пирита, и воспламенившийся порох с грохотом вытолкнул из ствола свинцовую пулю. Даже будь на казаке не простая кольчуга, а гусарские латы, с такого расстояния они не смогли спасти его. Смертельно раненный разбойник еще бессильно скреб по дощатому полу руками, когда Алена присела рядом с ним на корточки и почти ласково попросила:
– Не умирай. Тебе еще на колу сидеть!
Затем она оставила его и, аккуратно переступая босыми ногами, вышла из спальни. Взгляд Алены беспокойно скользнул по телам татей и холопов, пока не наткнулся на окровавленное тело супруга. Став перед ним на колени, она взяла его за руку и горестно вздохнула:
– Ах, Митя-Митя, удалая головушка… как же тебя, ясна сокола, угораздило…
Нужно было заплакать, но глаза оставались сухими, и молодая женщина, только что ставшая вдовой, испустила крик, больше похожий на вой раненой волчицы.
Не прошло и двух недель после возвращения Буйносова, как в Кремле появился английский посланник Джордж Кингсли и попросил о срочной аудиенции. Должность посланника короля в России традиционно исправляет глава Московской компании. Так повелось еще со времен Ивана Грозного, так продолжается и при мне. В принципе понятно почему: Россия, как ни крути, на периферии интересов Британии, и посылать к нам кадрового дипломата с посольством хлопотно, дорого и не слишком нужно. А негоцианты – они и так здесь, к тому же в курсе всех местных дел и вполне могут представлять интересы своего короля, благо те ничем не отличаются от интересов компании.
