– В своей фактории, моя госпожа, – добросовестно справилась служанка. – У них там молельный дом… И да, эти схизматики очень богаты! Оченьочень, моя госпожа! У них тут это… главная контора компании. Ну, их, голландской ВестИндской…
А вот это Марта прекрасно знала и без Ква – навела справки. Что ж, пора было незаметно скрыться из кирхи…
– Ква, нам надо быстро уйти. И чтоб никто не видел.
– Ох, моя госпожа! И псалмов не допоем, не дослушаем?
– Да какнибудь в другой раз…
– Что ж, моя краса, как прикажешь…
Протиснувшись сквозь толпу молящихся, девушки вышли из кирхи и через двадцать минут уже входили в ворота голландской фактории.
Добротные каменные дома под черепичными крышами, окруженные высоким кирпичным забором, какието склады, конюшня… Целая крепость – возьми, попробуй! Слева от входа, из приемистого здания с высокой башенкой из красного кирпича доносилось унылое пение. Видно, это и был молельный дом.
– Как о вас доложить, госпожа? – оценив дорогое платье – то самое, голубое! – и украшения, стражник подозвал слугу. – И, осмелюсь спросить, вы к кому, и по какому вопросу?
– Сэмуэла Шмидт, баронесса из Карлсборга! – скромно представилась Марта. – К господину ван Леевену, директору, по коммерческому делу. Важному и взаимовыгодному!
– Прошу вас немного подождать, госпожа! Вот, прошу, садитесь… – слуга указал на небольшую скамеечку под навесом, окруженным кустами роз и акаций. На мокрой от дождя клумбе вовсю цвели тюльпаны – желтые, красные и даже сиреневые!
– Ах, какая же красота! – искренне восхитилась гостья. – И как хорошо, друг мой, что вы говорите понемецки!
– Мы здесь все говорим! – поправив перевязь с висевшим на ней палашом, приосанился стражник. – Или, по крайней мере, понимаем.
– Какие псалмы у них грустные, – неодобрительно глянув на молельный дом, шепнула служанка. – Говорят, они таинства отрицают! И даже не причащаются!
– И еще отрицают божественное спасение! – глядя на отошедшего к воротам стража, Марта скептически усмехнулась. – Считают, что все предопределено заранее! Вся человеческая судьба. Но, ведь есть еще и Божья помощь!
– Госпожа, прошу за мной! – подойдя, поклонился слуга, худощавый молодой человек в черной, безо всяких украшений, куртке, таких же штанах и чулках. – Господин ван Леевен примет вас тотчас же. Как он выразился, нельзя заставлять даму ждать! Прошу, госпожа, вот крыльцо. А ваша служанка может пока подождать в приемной.
Улыбнувшись, слуга постучал в двустворчатую дверь из резного красного дерева, потянул на себя бронзовую ручку, доложил, обернулся:
– Придется немного подождать, моя госпожа. У господина директора сейчас посетитель. Но он уже сейчас выйдет… Ага!
Дверь распахнулась, и на пороге приемной возник… авантюрист и проходимец Жозеу Алвиш, собственною персоной! Выглядел он нынче неплохо – свежая сорочка, недешевый камзол, светлозеленый, с серебряными пуговицами; широкие темные штаны, зеленые чулки, изящные туфли… Да, и парик! Но знакомуюто физиономию ни под каким париком не скроешь!
Глаза двух авантюристов встретились.
– Ха! И что ты здесь делаешь? – узнав, недобро прищурился португалец. Кроме удивленья и наглости, в темных глазах его явственно промелькнул испуг.
– Меня зовут Сэмуэла, если забыл! – Марта тут же поднялась на ноги, изобразив на лице самую радушную улыбку. – Можешь меня так и звать… Ну, здравствуй, старый друг!
– И ты… здравствуй…
– О, да вы знакомы, мои господа? – улыбнулся слуга. – Пойду, доложу…
Едва слуга скрылся в кабинете, баронесса ткнула предателя кулаком в бок и, наступив на ногу, зашептала, зло щуря глаза:
– Не дай Бог, ты чтото обо мне здесь расскажешь! Считай тогда – не жилец! «Глюкштадт» в бухте видел?
– Да уж, узрел. А что ты напалато? Ничего я про тебя… Как ты говоришь – Сэмуэла?
– Сэмуэла Шмидт. Баронесса!
Алвиш хмыкнул:
– Ну, баронессой ты и раньше хвасталась…
– Гад!
– Ладно ругатьсято… Я согласен! Самуэла так Самуэла! Мнето что?
– Сэмуэла Шмидт!
– Да запомнил!
В этот момент из кабинета, наконец, вышел слуга. Поклонился, почтительно распахнув тяжелые створки дверей:
– Прошу вас, моя госпожа!
– Благодарю… Пока, Жозеу!
– И тебе до свидания, фройляйн Шмидт!
Подмигнув Кваде, гостья взяла у нее небольшую квадратную корзиночку и вошла в кабинет. Солидный, с темными портерами на окнах и большими резными шкафами, со стенами, обитыми коричневым бархатом. Меж окнами, под морским пейзажем в золоченой раме, за большим конторским столом сидел столь же солидный мужчина лет пятидесяти, с крупным носом и круглым крестьянским лицом. Простой темный камзол, белый накрахмаленный воротник, ни парика, ни украшений – истинный упертый кальвинист! Впрочем, держался он весьма приветливо, лишь иногда поглаживал пальцами маленький серебряный колокольчик – звать слуг.
– О, прошу у вас, прекрасная фрау Шмидт! Не часто подобных красавиц заносит в наши пенаты. Садитесь, вон, на стул. Ах, фрау…
– Мефрау! – присев, гостья скромно поправила юбку. – Я еще не замужем… Хотя, помолвлена, да…
– Ах, да – мефрау Шмидт… или лучше – фройляйн Сэмуэла?
– Да, да, так лучше, минейр ван Леевен.
