Узкобородый Мванга тоже не оставался в стороне – все пытался продать своих худосочных девчонок. Правда, и о своих обязанностях организатора строительства фактории он тоже не забывал и отпросился лишь на три дня – столько длился базар.
Никита Петрович и его люди, естественно, тоже никак не могли пропустить столь значительное событие – всем скопом прогуливались по рынку, присматривались, приценивались, даже остановились посмотреть на петушиные бои – их организовали невдалеке, под сенью раскидистой пальмы, и страсти там кипели нешуточные! Чернокожие люди орали, азартно прихлопывали, притопывали, бились об заклад… Одного парня даже тут же и продали – прямо на глазах у Никиты! Видать, проигрался бедолага… Что ж, нет под луной ничего нового – на Руси тоже частенько запродавались в холопы. Кстати – даже многие обедневшие дворянеоднодворцы. Чтоб с голоду не помереть. Царьбатюшка даже издавал грозные указы, строгонастрого запрещавшие продаваться в холопство – кто налогито в казну платить будет, кто воевать – «конно, людно и оружно»?
– Ого! Прям с игры – в невольники! – покачал головой юнга. – Вот это я понимаю – азарт! Господин капитан, можем мы посмотреть коечто для подарков?
– Красивую невольницу? – Бутурлин поправил шляпу и хмыкнул. – А далеров у тебя хватит?
– Шутите, господин капитан, – глянув по сторонам, обиженно засопел мальчишка. – Тут, кроме рабов, еще и браслеты красивые, и бусы, и шахматные фигурки… Да много чего! Вон, прямо тут, рядом… Мы б с Карлом быстро.
Карл Биструп, матрос из простых крестьян, тоже был из Ютландии. Невысокий, пухленький, с круглым добродушным лицом, он и по возрасту недалеко ушел от юнги, будучи старше Эрика года на три, на четыре. Парни сдружились еще на корабле, причем главную роль в этой парочке играл юнга.
– Идите, – Никита Петрович махнул рукой. – Не потеряйтесь только.
– Да где тут терятьсято? Отсюда ж все пути – в гавань.
Юнга показал рукой на синевший за крышами домов залив.
И правда, тот еще ориентир – заплутать негде!
Отпустив парней – с ними ушло и несколько солдат из роты капитана Ланца – Бутурлин в сопровождении все того же Герхарда и долговязого хлыща Йохана Скарринга, карго, неспешно направился мимо невольничьих рядов к дальнему углу рынка – там торговал Мванга. Неплохо было бы лишний раз напомнить этому ушлому парню, чтоб не слишком увлекался торговлей и не забывал про строительство. Ну и по пути посмотреть…
Европейцев, кстати, на рынке рабов было довольно много – некоторые просто прохаживались, как Бутурлин, а ктото покупал, заключал сделки… Вот уже и целые колонны невольников потянулись в порт. Шли не пустыми – несли с собою купленную здесь же слоновую кость и золотые блюда…
– Йохан! – быстро обернулся Никита.
Карго вытянулся:
– Понял, господин капитан! Гляну цены. Если сторгуюсь – куплю и бивни, и золото. Придется нанять носильщиков!
– Нанимай. Но из указанной суммы не выбивайся. Нам еще на строительство нужно.
– Понял, господин капитан!
Прихватив с собой пару солдат, Скарринг исчез в людском водовороте. Впрочем, ориентировался он быстро – и вскоре вынырнул у торговцев слоновой костью. Бивни были сложены целыми кучами!
– А рабов мы не будем покупать? – вдруг осведомился обычно молчаливый ротный. – Я смотрю – все берут. И цены вполне приемлемые.
– Зачем нам рабы, Герхард? – Никита Петрович рассмеялся и махнул рукой. – Эх, дружище! Кабы мы шли в Америку, тогда – да. А кто их возьмет в Дании? Ну, парутройку еще можно продать в какойнибудь богатый дом – а сотню? Да еще как их везти? Худобедно, а кормить в пути надо!
– Да уж, – хмыкнул Ланц. – Это точно – кормить. А вот слоновая кость и золото есть не просят!
– С другой стороны, любой предприимчивый человек может нанять корабль, а то и два или даже четыре! Купить в Дании оптом все, что нужно в Африке, продать, купить рабов, увезти в Америку… Да, и не забыть заплатить пошлины в наши фактории… О, ты только глянь, какие красавцы!
Прямо навстречу датчанам быстро шагали четверо мужчин в пятнистых леопардовых шкурах. Высокие и худые, эти четверо чемто неуловимо походили друг на друга, словно родные браться. Вытянутые лица их были выбелены мелом или еще какойто краской и производили весьма жуткое впечатление – словно черепа с черными сверкающими глазницами! Набедренные повязки, ножи, тонкие золотые браслеты на руках и ногах, на груди – ожерелье из клыков какого хищника… Да того же леопарда. Но самое красивое, это, конечно – шкура.
Даже всегда невозмутимый Ланц восхищенно прищелкнул языком:
– Вот это да! Вот это я понимаю.
Местные негры, к слову сказать, тоже оборачивались вслед «красавцам», провожая их откровенно недобрыми взглядами. Верно, завидовали…
Еще издалека углядев своих белых работодателей, Мванга вскочил на ноги и приветственно замахал рукой.
– Добирый день, ээ! Каспада мои!
– И тебе того же! Гляжу, девок своих ты так и не продал… А что они так плачутто?
Две голенькие черненькие девчонки – по виду, посильнее других и не такие тощие – и в самом деле, рыдали навзрыд, не обращая никакого внимания на своего хозяина.
