Однако это была не просто бестактность, а один из актов антирусской внешней политики, которую проводило политическое руководство СССР. Вслед за выводом 40-й армии Горбачев сводит к минимуму и фактически прекращает материальную поддержку дружественному СССР афганскому правительству. В условиях, когда тайная помощь из США продолжала поступать моджахедам, одностороннее прекращение советских поставок неизбежно вело к поражению нашего союзника, практически полной потере российского влияния в этом регионе и замещению его американским.
Первым шагом на пути к «перестройке» стало так называемое «ускорение», рожденное шарлатанским духом советской экономической науки.
Идеологами «ускорения» стали академики Абалкин, Аганбегян и Заславская. Первый сразу после прихода Горбачева выпускает книгу «Курсом ускорения» (1986), где горячо доказывает необходимость наращивания темпов роста экономики; второй «обосновывает» конкретную цифру ускорения — ежегодно в 4,7%. Как впоследствии было установлено, полученная цифра являлась результатом элементарного расчета. Совершенно произвольно «ученый» Аганбегян предположил, что за 1 5 лет национальный доход и промышленное производство должны удвоиться. Чтобы обеспечить это мифическое удвоение, требуемая сумма общего прироста делилась на 15 методом цепных индексов. По своей сути расчет был чистой воды шарлатанством. Однако за это «открытие» Аганбегян стал академиком — секретарем Отделения экономики СССР, т. е. возглавил всю экономическую науку, а Абалкин получил пост директора Института экономики АН СССР. В результате их «творчества» в августе 1985 года вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о неотложном развитии машиностроения как основы научно-технического прогресса в двенадцатой пятилетке и в перспективе до 2000 года. В этом постановлении без серьезного научного обоснования и изменений хозяйственного механизма были директивно заложены выдуманные этими «академиками» фантастические темпы прироста, по своим масштабам близкие хлестаковским планам Хрущева догнать и перегнать Америку. Следует отметить, что и в этом случае ориентирами планирования служили не реальные возможности советской экономики, а показатели экономического развития США, которых предполагалось достичь к 2000 году. Как позднее признавался один из руководителей программы «ускорения» Н. И. Рыжков: «Мы заложили на пятилетку увеличение капитальных вложений в машиностроение в 1,8 раза. Цифра огромна — ускорять так ускорять! Но в стартовом захлебе не сообразили, что отрасль просто не переварит таких денег, говоря казенно — не освоит, что в итоге и произошло»[383].
Чтобы повысить дисциплину труда, Горбачев начинает кампанию борьбы с пьянством, руководство которой поручил Е. Лигачеву и М. Соломенцеву. Они подготовили специальное постановление, содержавшее и один секретный пункт, предусматривавший постепенное принудительное сокращение производства алкогольных напитков до минимума, включая и виноградное вино и пиво. В первый год антиалкогольной кампании производство водки и ликероводочных изделий снизилось в 2 раза, виноградного вина — в 3 раза, пива — примерно в 1,7—1,8 раза. Доходы государственного бюджета по этой статье сократились на огромную сумму — 67 млрд. руб.[384] Однако, как и многие другие «благие намерения» Горбачева, антиалкогольная кампания велась непродуманно и непоследовательно, и через некоторое время была незаметно свернута.
Экономическая деятельность правительства осуществлялась как серия экспромтов и экспериментов, многие из которых носили дилетантский или даже шарлатанский характер. Не имея обоснованного плана действия на будущее и новых механизмов, Рыжков и его команда тем не менее со смелостью необыкновенной предпринимают ряд мер, которые сразу же разбалансировали сложившуюся к тому времени систему хозяйствования.
