Государственная недостаточность полностью

– Ты сказал, что твои читательницы в Сбербанке тебе доказали, что возвращается интерес к литературе. Но, может быть, все проще. Это интерес именно к твоей прозе. Ты всегда был читаемым писателем. Начиная с «ЧП районного масштаба» и «Ста дней до приказа», заканчивая «Демгородком» и «Козленком в молоке». Ты – сюжетный писатель. Ты не просто поднимаешь важную проблему в романе, но и заинтриговываешь читателя с первых страниц. Помнишь, когда-то в 20-е годы «Серапионовы братья» призывали к сюжетности в литературе, к завлекательности прозы. Вот и ты нынче – новый серапионов брат. Сегодня интерес к литературе возрождается благодаря таким писателям, как ты, Слава Депгев, Юрий Козлов, Анатолий Афанасьев, Павел Крусанов. Но сколько таких, как вы? Многие говорят, что налицо кризис литературы. Так ли это? Несомненен кризис общества, кризис государства, нет общей национальной идеи, и писатели разбрелись по углам, уйдя с четко обозначенной арены единого литературного процесса. Но сами-то они пишут и даже понемногу издаются. Как ты смотришь на современную литературу?

– Литература была, есть и будет. Слово просто необходимо человеку. Особенно у нас в России. По-настоящему талантливые книги свою дорогу и в советское время находили, и сейчас находят. Безусловно, гораздо меньше стали читать, потому что, скажем откровенно, была государственная программа отучивания от чтения простых людей. Это уже политика. Сомнения в правильности ельцинского режима и даже в правильности горбачевских шагов, сомнения в справедливости происходящего шли в основном через печатное слово. Именно поэтому с телевидения был практически изгнан писатель, сначала патриотически или просоветски настроенный, а потом были изгнаны и совестливые писатели либерального направления.

– Как ты знаешь, изгнали всех вплоть до Александра Солженицына. Писатель опасен властям.

– Остались только писатели вроде Фазиля Искандера, которые в своей философичности предусмотрительно невнятны и непонятны. Остались как либеральные знаки, не более. А все люди с острым умом, с влиянием на общество, все были изгнаны с телевидения. Обрати внимание, Володя, кого сейчас спрашивают о смысле жизни? Профессионального спортсмена, заработавшего миллион долларов, эстрадного певца, заработавшего свой миллион. Они, может, и мастера в своем деле. Но говорить о смысле жизни – это не их дело. Не их профессия. Это дело писателя, философа, умного журналиста, но, подчеркиваю, совестливого, что большая редкость. Сознательная переориентация массового зрителя на людей, которые словом в его главном значении не владеют. Десять лет осознанно государство отучало людей от литературы. И это удалось, увы. Это никак не связано с кризисом литературы, которая нормально развивается, рождая новые явления. Литература сама избавляется от своих недугов.