Государственная недостаточность полностью

– Юрий Михайлович, в вашем романе много курьезных ситуаций, в которые попадают персонажи, обнаруживая при этом свою карикатурность, но в целом картина складывается неутешительная. Единственный порядочный и талантливый писатель покончил с собой, новоиспеченная знаменитость Витек становится новым русским с пещерным интеллектом, который не повысился от поездок за границу. Хочется надеяться, что главный герой обрел наконец покой и любимую женщину. Ваш оптимизм лишь в этом?

– Да, мой оптимизм в этом: со вкусом, талантливо выстроить свою жизнь, найти Богом тебе предназначенную женщину, принести хоть какую-то пользу своему Отечеству – это уже не мало.

– Вас выдвинули на престижную Букеровскую премию. Как вы оцениваете ваши шансы?

– Шансов нет. Писатель, высмеявший в своем романе Бейкеровскую премию, вряд ли станет обладателем Букеровской премии. Моя главная премия заключается в том, что даже при нынешнем книжном изобилии – мои книги на прилавках не залеживаются…

– Юрий, странное дело: читаешь ваши произведения критической направленности, а в душе остается ощущение чего-то доброго…

– В этом-то и отличие, например, «Ста дней» от «Стройбата» Сергея Каледина. У меня идея не доминирует над образом. В «Ста днях» отразился опыт службы в Германии в 1976–1977 годах. Но Германию в повести мне изобразить не дали. Поэтому получилось, что служат герои вроде бы в России, но в увольнения почему-то не ходят. Сейчас армия стала хуже, чем тогда. Сказалась многолетняя антиармейская кампания, ряды Вооруженных сил вынуждены были покинуть наиболее опытные офицеры. И в обществе отношение к армии изменилось. Сейчас уклоняется от призыва 20–30 процентов призывников. В советское время такое даже представить было невозможно.

– А как вы расцениваете современную ситуацию в стране?

– В годы перестройки били по всему советскому – культуре, патриотизму, армии, не замечая, что за десятилетия после 1917 года все это уже прикипело к русскому, неразрывно соединилось с ним. В результате сейчас в обществе нет никакой идеологии. В 80-е годы был произведен демонтаж прежних ценностей, и в результате мы получили, по сути, то же общество, что при социализме, но без каких-либо социальных гарантий для человека. Основная масса населения, как и раньше, живет как бы в социалистическом обществе, но без прежних гарантированных государством благ. Верхние же несколько процентов живут как при капитализме, но без накладываемых на Западе юридических и налоговых ограничений на богатых.

– Юрий, в литературе вы какого направления придерживаетесь?

– Я – сторонник реализма в широком смысле слова. Кроме Булгакова на меня в наибольшей степени повлиял Бунин, а из поэтов – Тютчев, Блок, поздний Заболоцкий. Пушкина даже не называю, его влияние и так понятно и неизмеримо. Он повлиял на всю русскую культуру.

– Каково значение языка в вашем творчестве?

– Язык – одна из главных моих проблем. Новая тематика всегда рождает и новый языковой аспект. Например, я впервые ввел в литературу аппаратный язык и язык казармы. Обновление языка идет посредством внесения в литературные тексты новой языковой формулы. Я горжусь, что ввел в русский язык несколько новых слов: «апофегей», «господарищи», «отчизнопродавцы». А названия моих произведений стали нарицательны и часто используются в прессе: «ЧП районного масштаба», «Сто дней до приказа», «Работа над ошибками», «Демгородок». Тоже своего рода лексический ассоциативный прорыв.