Это интервью состоялось вскоре после того, как закрылся на ТВ канал «Российские университеты», на котором писатель Юрий Поляков, автор книг «Сто дней до приказа», «ЧП районного масштаба» и многих других, вел передачу «Стихоборье» – единственное в европейском телевидении поэтическое шоу. Мой первый вопрос и был посвящен ушедшему в небытие каналу.
–
– В полном равнодушии к судьбе страны людей, наделенных властью. Я не думаю, что здесь какой-то злой умысел. Но в данном случае равнодушие – преступление. Я не против расширения НТВ на восток и на запад, но почему это надо делать за счет единственной программы, которая несла в себе духовность, непонятно. «Российские университеты» были одной из сильнейших в мире учебных программ. Чего стоила хотя бы передача Лотмана «Лекции о русской литературе»? А языки? Я, например, родился в небогатой рабочей семье, и нанимать репетиторов для поступления в институт родители себе позволить не могли. Так я выучил немецкий по телевизору, по той самой четвертой программе, которую сегодня закрыли. И успешно сдал экзамены в педагогический.
–
– Отчасти. Я в школе работал недолго, около двух лет. Когда учился в Пединституте имени Крупской, без отрыва от учебы, и немного преподавал после окончания института. Недавно перечитал повесть и понял, что, в сущности, ничего не изменилось. Нет уже той страны, идеологии, а проблемы те же: как донести до ученика свою точку зрения. Учитель и ученики сошлись в моей книге на том, что искали утерянную рукопись писателя, погибшего на фронте. Это тема тоже вечная. Но сегодня учителю сложнее. Потому что у государства нет идеологии. А ликвидировав комсомол и пионерскую организацию, оно ничего не дало взамен.
–
– Я высмеивал недостатки, которые присущи не именно комсомолу, а любой бюрократической системе. Скажем, наличие девочек у профсоюзных боссов – порок не профсоюза, а человеческой природы. Возьмите Библию. У царя Соломона были сотни девиц и жен, хотя он не был секретарем ВЛКСМ. Да, комсомольские лидеры пользовались благами, ездили за границу и т. д. Но они давали ездить и другим. У молодежи было немало дешевого и неплохого досуга. А во времена перестройки комсомол, кстати, совершенно деидеологизировался. Я был тогда членом бюро Краснопресненского РК ВЛКСМ, первым секретарем которого являлся сегодняшний главный редактор «Московского комсомольца» Павел Гусев. Мы принимаем людей в комсомол, а они не могут ответить на вопрос, как расшифровывается аббревиатура той организации, куда они вступают. Тогда нас это очень злило, а теперь я понимаю, что это и был признак деполитизации комсомола. На его базе необходимо было создать множество различных молодежных организаций, по примеру Запада. В США, например, таким организациям нет числа – и религиозные, и социал-демократические, и «зеленые»…
У нас же, когда комсомол развалился, получилось так, что его гигантские материальные ценности стали достоянием частных лиц. Первые наши миллионеры постсоветского периода вышли оттуда, сейчас это ни для кого не секрет.
–
– У любого государства она одна – государственно-патриотическая. Дальше идеологии отличаются друг от друга степенью внимания к личности. У нас этого внимания уделялось крайне мало, хотя… если сравнивать с сегодняшним временем… Раньше человек с пятью детьми хоть как-то мог встать в очередь на квартиру, и пусть медленно, но она продвигалась. Сегодня, будь у тебя хоть двадцать детей, без денег ты ничего не получишь. Подход у властей такой: нет денег – не заводи детей. А рождаемость катастрофически падает!
Если человек купил на ваучеры завод и продал его западной фирме, которая приобрела его только для того, чтобы убрать конкурента на рынке, то такой человек вредит Отечеству. Когда это становится нормой, страна разваливается. При господстве государственно-патриотической идеологии этого быть не может.
