Государство полностью

Значимость этого вопроса состоит в той роли, которую три специфических психологических допущения призваны играть в том, чтобы заставить рациональных людей «выбирать максимин». Начнем с двух последних. Утверждается, что (1) «выбирающий человек… совсем мало заботится, если вообще заботится, о том, что он мог бы получить сверх минимального дохода» (р. 154 [С. 140]), и что (2) он отказывается от альтернатив, связанных даже с минимальной вероятностью получить меньше этого, потому что «отвергнутые альтернативы могут приводить к исходам, которые вряд ли приемлемы» (там же). Если трактовать эти два допущения буквально, то люди, осуществляющие выбор, ведут себя так, как будто их единственная цель — забраться на выбранную горную вершину. Им требуется критическое количество (значение индекса) X первичных благ — подобно паре шипованных ботинок; меньше — бесполезно, больше — бессмысленно.

Если, в дополнение к этому, они знают, что выбор в пользу общества, где первичные блага (доход) распределяются по принципу максимина, приведет к тому, что наименее обеспеченные члены общества получат критическую величину дохода X, то они предпочтут его независимо от относительных вероятностей получения большего, такого же или меньшего содержания в других обществах. Если худшие альтернативы просто неприемлемы, а лучшие не вызывают интереса, то не имеет значения, насколько они вероятны. Ваша максимизируемая величина разрывна. Это единственное число — X. Если вы вообще имеете возможность его получить, то вы согласитесь на это. Разговоры о стратегии «максимина» или «выборе в условиях неопределенности» — это типичный случай сбивающего с толку отвлекающего маневра.

(Что будет, если общество, основанное на принципах максимина, оказывается недостаточно богатым, чтобы обеспечить каждому достаточно высокое минимальное содержание, такое как X, которого хватило бы на осуществление их жизненных планов? Ролз ограничивается тем, что, поскольку такое общество является достаточно справедливым и достаточно эффективным, оно может гарантировать X для всех (pp. 156 и 169 [С. 140 и 150]); гарантированность X, таким образом, предпочитается негарантированности.

Все это, конечно, может так и быть. Общество может быть эффективным, но при этом бедным — Пруссия Фридриха Вильгельма I, а затем и Пруссия Эриха Хонеккера вполне подходят под это определение, а люди в исходном положении не имеют представления о том, будет ли бедным то эффективное и справедливое общество, которое они собираются создать. Джеймс Фишкин придерживается того взгляда, что если общество может гарантировать каждому некий удовлетворительный минимум, то это общество изобилия «за пределами справедливости»[176]. С другой стороны, если гарантированное содержание в результате применения максимина не достигает критического уровня X, то люди не могут одновременно считать скудную гарантированную сумму «вряд ли приемлемой» и при этом путем рационального выбора предпочитать ее негарантированным, неопределенным, но более приемлемым альтернативам.)

Если неопределенность в теории Ролза является чем-то большим, нежели бессмысленное модное словцо, пропуск на фешенебельную территорию теории принятия решений, то его понятие жизненного плана и два психологических допущения о минимальном доходе (о том, что меньшая сумма является неприемлемой, а большая — ненужной) не следует воспринимать буквально. Хотя первичные блага удовлетворяют «потребности, а не желания», мы должны твердо помнить, что они являются предметами потребления, а не инструментами, что независимо от того, много или мало этих благ есть у людей, они никогда не будут безразличны к тому, чтобы получить больше, и что нет существенного разрыва, пустоты выше и ниже удовлетворительного минимального пособия, а есть интенсивная «потребность» в первичных благах ниже этого уровня и менее интенсивная «потребность» выше него, так что индекс первичных благ вместо одного-единственного числа превращается в нормальную максимизируемую величину, достаточно плотно заполненное множество альтернативных значений, которые могут быть согласованно упорядочены. Ролз стремится к тому, чтобы теория справедливости была конкретным приложением теории рационального выбора; но если принять его предположения буквально, то всякая возможность выбора будет заранее исключена; эти предположения необходимо интерпретировать более широко, чтобы оставалось пространство для реальных альтернатив[177].