Государство полностью

Сделав это, мы обнаружим, что на самом деле мы краем глаза увидели очертания функции полезности рассматриваемых людей (несмотря на уверения Ролза о том, что они ведут себя таким образом, как будто ее у них нет). Она соответствует традиционному предположению об убывании предельной полезности, по крайней мере в окрестности уровня первичных благ X. (Из замечаний Ролза вытекает предположение, что она соответствует ему и на более широких диапазонах.) Если бы люди этого не осознавали, они не могли бы осознать и то, что различные объемы первичных благ, которыми они наделяются, могут быть более приемлемыми или менее приемлемыми. Соответственно, они не испытывали бы ни императивной «потребности» получить по меньшей мере столько-то, ни гораздо менее непреодолимой «потребности» получить больше. Если люди не обладают определенными знаниями об относительной интенсивности своих «потребностей» (или желаний?), то они не могут рационально оценить неопределенные взаимоисключающие перспективы получить разные порции первичных благ, кроме как счесть одну из таких перспектив бесконечно ценной, а все остальные — не имеющими никакой ценности.

Рассмотрим теперь первое психологическое допущение Ролза о «решительном игнорировании оценок… вероятностей» (р. 154 [С. 139]). Людям (по-прежнему находящимся в исходном положении) требуется выбрать между принципами, определяющими типы общества, которые, в свою очередь, влекут за собой конкретные варианты распределения доходов, в рамках каждого из которых им может достаться любой из различных наборов первичных благ, которые получают люди, находящиеся в том или ином положении в обществе данного типа. Как мы знаем, они могут выбрать равномерное распределение, или максимин (вероятно, влекущий за собой некоторое неравенство), или один из потенциально большого числа возможных вариантов распределения, многие из которых будут более неэгалитаристскими, чем максимин[178]. Нам также известно, что максиминное распределение доминирует равное распределение[179], т. е. что, имея возможность выбрать первое, ни один рациональный и не испытывающий зависти индивид не выберет последнее. Но во всем остальном само требование рациональности оставляет широкий выбор между максимином и более неравномерными распределениями. Люди не обладают достоверной информацией о том, что им достанется при каждом из них, и не имеют никаких объективных данных, чтобы угадать это. Тем не менее утверждается, что они выбирают одно распределение и решают попытать счастья в нем.

Поскольку они рациональны, выбранное ими распределение должно обладать тем свойством, что полезности исходов, которые могут быть получены в нем, умноженные на соответствующие вероятности (от 0 до 1), в сумме превышают аналогичную величину для любого другого из возможных распределений. (Может возникнуть желание заменить слово «превышают» на «считается, что превышают».) Это просто следствие из определения рациональности. Используя специальную терминологию, можно сказать: «Аналитическим утверждением является то, что рациональный человек максимизирует математическое ожидание полезности»[180]. Определенность является предельным случаем неопределенности, когда вероятность получить конкретный исход (набор благ) равна 1, а вероятность получить любой другой исход равна 0. Тогда о рациональных людях можно сказать, что они просто максимизируют полезность и не думают о вероятностях.

Ролз волен утверждать, что его индивиды являются «скептиками» и «с подозрением относятся к вероятностным вычислениям» (pp. 154–155 [С. 139]). Если они делают выбор в условиях неопределенности, т. е. то, зачем они и были поставлены в исходное положение, их выбор означает приписывание вероятностей исходам, и неважно, делают они это скептически, уверенно, беспокойно или в любом другом эмоциональном состоянии. Мы даже можем настаивать, что они этого не делают. Имеет значение лишь то, что их поведение в процессе выбора имеет смысл только в том случае, если они это делают. Если их поведение нельзя описать в таких терминах, то от предположения об их рациональности следует отказаться. Мы можем сказать, например, что люди приписывают вероятность 1 наихудшему исходу и вероятности в диапазоне от 0 до 1 каждому из более благоприятных исходов, но мы не можем при этом утверждать, что они рациональны. Иначе они не вступали бы в неявное противоречие с аксиомой о том, что шансы получить один из исходов в сумме равны единице.