Йеденват выбрал место, и Печаль не знала, хорошо это или плохо. Район был у сенатора Каспиры, она не была тепла с Печалью, и Иррис говорила, что Каспира не думала, что женщине стоит быть канцлером, что было иронично, ведь Каспира была одна из самых влиятельных женщин Раннона. Тут можно было завоевать толпу, но люди могли не доверять ей из-за влияния Каспиры, и она ощущала себя уязвимой. В третий раз за время пребывания тут Печаль пересекла комнату и посмотрела на свое отражение в старом зеркале на стене, кивнула и вернулась на место.
Она была в темно-красной тунике поверх синих брюк, она опускала взгляд и всякий раз поражалась цвету, хотя Лувиан заставлял ее носить что-нибудь яркое каждый день, чтобы привыкнуть. Она жалела, что рассказала ему, что было, когда она надела зеленое платье. Он все запомнил.
Иррис сделала из волос Печали пучок у шеи, подвела ее глаза, взяв краску для век у Инес, ей доставили ее контакты. Она добавила красный цвет губам Печали. Так она хотела, чтобы ее увидели даже в конце зала.
Печаль едва узнала себя в зеркале и не думала, что кто-то упустит ее.
Лувиан чуть вскинул брови, когда она встретила его в коридоре перед отправлением. Его бесстрастное лицо было легендой, потому любая неуправляемая эмоция на нем ощущалась победой, и Печаль была рада, что заметила это, чуть не пропустив, пока старалась не упасть с лестницы на каблуках новых туфель. Он совладал с собой, осмотрел ее спокойнее, когда она спустилась, и кивнул. Теперь они с Иррис сидели по бокам от нее, Иррис гладила ее ладонь, а Лувиан листал стопку бумаг, останавливаясь, чтобы оставить метки.
— Как ты? — спросила Иррис.
Может, дело было в часах подготовки или в макияже, может, уже было поздно бояться, но Печаль была удивлена своему спокойствию.
— Хорошо, — честно сказала она.
Лувиан отложил бумаги, склонился и прижал ладонь к ее руке.
— Печаль, все будет хорошо.
— Я так и сказала, — нахмурилась Печаль. — Я в порядке. Я готова.
— Не дерзи, — сказал он.
Печаль не верила ушам. Было жутко слышать, как хитрый Лувиан переживает, и она поняла, что нервничает не она, а он.
Она убрала руку от Иррис и похлопала его.
— Лувиан, когда это я дерзила? Я в порядке. Мы трудились, и потому я готова. И с твоей стороны даже обидно слышать, что я — наглая.
Он улыбнулся.
— Я не наглый, я уверенный, — сказал он.
— Как и я.
Печаль встала, прошла к двери, едва успела отпрянуть, когда она открылась, и женщина средних лет в тунике до пола вошла к ним.
— Мисс Вентаксис, рада встрече. Я — Эллира Берд, буду сегодня представлять вас и вашего брата.
— Что? — хором сказали Печаль, Лувиан и Иррис.
Лувиан поднялся на ноги.
— Что значит «и брата»?
— Мистер Вентаксис тоже здесь… — она хмуро смотрела на них. — Чтобы озвучить планы…
Печаль уставилась на женщину. Она ошибалась. Должна. Никто не говорил, что у них с Мэлом будет презентация в одну ночь. Одно дело быть против него на выборах, но на сцене… Ее ладони зажали рот.
— Нет, — сказал Лувиан. — Такого мы не знали. Нам не говорили, что и он сегодня будет здесь. Это неприемлемо.
— Боюсь, это не от меня зависит, мистер Фэн, — Эллира Берд отпрянула на шаг. — Простите. Я дам вам подумать, хотите ли вы продолжать, — она закрыла дверь за собой.
Лувиан присел перед Печалью.
— Что ты хочешь сделать?
Спокойствие Печали пропало, в ушах гудело, страх разбухал в ней, мешая дышать.
Лувиан прижал ладони к ее лицу и нежно повернул к себе.
— Ты сможешь, — сказал он. — Не важно, что он здесь. Это ничего не меняет. Это шанс показать им всем, что ты лучше него. Показать ему, что ты лучше него. Это твой народ, ты любишь этих людей. Помни это. Эй, — он легонько тряхнул ее, когда она отвела взгляд, — ничего не изменилось. Ты все еще готова. Да?
Печаль послушно кивнула.
Это было мало Лувиану, тот прижался лбом к ее лбу.
— Скажи: «Я выбрала идеальный наряд и хорошую прическу не для того, чтобы прятаться за сценой». Скажи: «Я соврала тебе, я — наглая, потому что я взорву их всех там». Скажи: «Меня зовут Печаль Вентаксис, и я буду следующим канцлером». Давай, Печаль. Скажи.
Она не знала, как он сделал это, но часть ее страха ушла, и она сказала:
— Я готова.
— Это близко, — Лувиан улыбнулся и отклонился. — Но, да, ты готова.
— Я пойду первой, — сказала Печаль. — Скажи им. Я хочу пойти первой.
Лувиан улыбнулся шире.
— Вот так, умница.
Десять минут спустя они стояли в проходе у тяжелой двери, и звук толпы ударил по ушам Печали.
— Там много людей? — прошептала она.
— Около тысячи, — ответила Иррис.
— Тысячи? — поразилась Печаль, во рту пересохло, нервы вернулись.
— Они принесли стулья, обычно в зале стояли. Тут творится история, — ответил Лувиан, звуча слишком напряженно, по мнению Печали.
Она повернулась к нему, он тряхнул головой и подвинул ее к ступенькам, а потом повернул к кулисам, ее тело тут же покрыл холодный пот, желудок сжимался.
