Скотовод силен, ловок и целеустремлен, как и примитивный охотник, запасы пищи которого слишком нерегулярны и скудны, и за счет регулярного употребления молока и мяса скотовод достигает пика своего физического развития. Подобное положение вещей можно наблюдать как у арийского кочевника, так и у скотоводов Азии и Африки (например, зулу). Помимо прочего, численность скотоводов увеличивается быстрее, чем численность охотников. Быстрый рост численности скотоводов происходит не только за счет лучшего питания взрослых членов племени, но и за счет того, что постоянный доступ к молоку сокращает период выкармливания младенцев и приводит к увеличению количества детей в племени. Как следствие пастбища и степи стали теми неисчерпаемыми фонтанами, которые периодически выходили из своих границ и выпускали во внешний мир своих представителей. За это они были прозваны «лоном народов» (
Примечателен и тот факт, что скотоводы располагают значительно большим числом бойцов, нежели охотники. При этом, как и охотник, боец-скотовод силен и мобилен и помимо прочего имеет в составе своего войска еще и вооруженных всадников, что придает скотоводам еще большую мобильность. Большие массы скотоводов удер живаются вместе организацией, возможной только под руководством рабовладельческого патриархата. Эта организация появилась и развилась в условиях повседневного существования скотоводов, и она на голову превосходит организационные возможности охотников.
Охотники, как известно, лучше всего охотятся либо в одиночку, либо небольшими группами. Скотоводы же, как правило, предпочитают передвигаться большими караванами, обеспечивающими лучшую индивидуальную защиту, и, по сути, речь идет о передвижной боевой экспедиции, каждый привал которой превращается в военный лагерь. За счет использования техники перемещений вооруженных бойцов скотоводы развивают военную науку маневрирования, субординации и дисциплины. Как замечает Фридрих Ратцель: «Принимая во внимание дисциплину и порядок расстановки палаток, существовавший с древнейших времен, каждый член племени скотоводов находился на своем месте. Именно отсюда берут свое начало оперативность и точность при развертывании и перемещении лагеря, — неслыханное дело, если кто-то без приказа или наличия уважительной причины изменил место установки своей палатки. Таким образом, благодаря строгой дисциплине весь лагерь может сняться с места в течение часа»34.
Ритм жизни скотоводов, унаследованный с доисторических времен, оказывает влияние на его повседневное поведение, вне зависимости от того, находится ли он на охоте, воюет или просто мирно кочует с места на место. Сама жизнь превращает скотовода в закаленного бойца, противостоять которому было невозможно, до тех пор пока государство не создало более совершенные и мощные организации. Фактически речь идет о том, что понятия «скотовод» и «воин» со временем приобретают одинаковое значение. Следующий комментарий Фридриха Ратцеля в отношении кочевников Средней Азии можно смело применить ко всем кочевым народам: «Кочевник одновременно сочетает в себе две разные концепции — в экономическом плане он представляет собой скотовода, но в политическом плане он представляет собой профессионального бойца. Скотовод легко переходит от мирной к военной деятельности, и для него все в этой жизни имеет две стороны — мирная деятельность или война с ее непременным разбоем, а наиболее предпочтительный вариант «деятельности» зависит от внешних обстоятельств. В качестве примера можно привести племена восточно-каспийских туркоманов35, превративших мирное рыболовство и судоходство в пиратство. Для скотовода всё имеет двойственность, даже мирный пастуший посох моментально превращается в оружие. Осенью, когда лошади возвращаются с пастбищ и окончена стрижка овец, кочевник обращает свои мысли к войне и грабежу (на языке тюркских кочевых народов — баранта). Понятие «баранта» берет свое начало в спорах и междоусобиях, затрагивающих вопросы чести, которые решаются путем осуществления возмездия и захвата добычи у врагов (как правило, стада животных). Для участия в набегах молодые люди должны сначала заслужить такое право (стать батыром, или героем) и обрести уважение и честь у соплеменников. Таким образом, как мы видим, на жажду приключений накладывается радость обладания богатствами, что в итоге приводит к формированию тройственной концепции — Мстителя, Героя и Разбойника»36.
Схожие этапы развития наблюдаются и у «морских кочевников» — викингов, что вполне объяснимо, так как «морские кочевники» — это обычные сухопутные кочевники, перенесшие свои действия на морские просторы.
