Положение земледельцев на землях, переданных царем городам и военным колонистам, по мнению Бикермана, вероятно, было неодинаково в различных областях. Я полагаю, что с этим можно согласиться.[1965] Существующие немногочисленные данные о деревнях на городских территориях в эллинистический период позволяют говорить о том, что деревни, зависимые от города, сохраняли свою общинную организацию, их зависимость носила коллективный характер и они не были интегрированы в полисную территорию.[1966]
Наряду с социальной и политической структурой державы Селевкидов Э. Бикерман рассматривает и некоторые идеологические аспекты их власти, в частности проблему царского культа. Позиция Бикермана в этом вопросе примечательна: он выступил против распространенной в 20-30-х годах точки зрения, согласно которой царские культы периода эллинизма вводились в политических целях для укрепления могущества правителей. Бикерман прямо называет эту точку зрения «господствующей ложной теорией». Проанализировав обширный нумизматический и эпиграфический материал, Бикерман показал, что существовали местные, полисные культы царей, которые не носили общегосударственного характера. Селевкидские цари почитались как боги только в том городе, где они получили соответствующий эпитет (в разных городах они могли иметь разные эпитеты). Обожествление в городах проводилось, по мнению Бикермана, в награду за благодеяния и военные подвиги. «Двусмысленность» такого культа заключалась в том, что можно было обращаться с мольбою к настоящим богам за «обожествленного царя»…
Кроме городских культов царей Бикерман выделяет общегосударственный династический культ, выражавшийся в образовании святилищ, посвященных царям и царицам, в установлении особых жреческих должностей. Подобный культ играл не только политическую роль, утверждая легитимность династии, очень важным представляется замечание Бикермана о том, что этот культ создавал своего рода объединение людей из македонского окружения царя, людей, которые потеряли связь со своими «отеческими богами». Древние религии, по словам Бикермана, были этническими и территориальными. Династические боги создавали для царя и его «друзей» ту общность, которая в полисах и общинах олицетворялась местным пантеоном. Такой подход к царскому культу, учитывающий социально-психологические особенности древних верований, в настоящее время все более распространяется в научной литературе и вытесняет некогда господствовавшую «ложную теорию».[1967] Все больше историков говорят о роли веры в «благодать» (
Таким образом, точка зрения Бикермана о сущности культа царей, высказанная им еще в конце 30-х годов, получила в современной исторической литературе подтверждение и развитие.
Столь же интересным и обоснованным представляется мне подход Бикермана к проблеме религиозного синкретизма в эллинистический период. На примере интерпретации культа Зевса в Кастабале и культа Афины в Гиерополе автор показывает, что божества, носящие греческие имена, сохраняли свой восточный характер: «То, что в нем появляется греческого, это только оболочка греческого обычая». Бикерман отмечает, что для царской администрации и для греков орел на монетах Кастабалы связывался с Зевсом, но для местных жителей он оставался символом Адада. Другими словами, позиция Бикермана в отношении эллинистических культов заключается в том, что не происходило ни действительной эллинизации, ни полного слияния образов божеств: каждый почитатель наделял эти божества привычными чертами. Замечу, что такое понимание специфики религиозных верований эпохи эллинизма помогает объяснить, почему в дальнейшем в условиях упадка греческих полисных культов в восточных провинциях Римской империи происходит возрождение древних общинных культов.
