Важнейшей составной частью державы Селевкидов были собственно царские земли, т. е. земли, находившиеся под контролем царской администрации. Естественно, что Бикерман много внимания уделяет организации царских владений и способам их эксплуатации. Автор приходит к выводу о том, что собственность царя на землю могла осуществляться самыми различными способами, так же как и источники доходов и средства их получения варьировались от области к области. Этот вывод отражает динамику исторического развития, нечеткость правовых отношений, столь свойственные периоду эллинизма с его переплетением восточных и греческих традиций, осложненным к тому же произволом правителей, которые могли принимать решения, исходя не из установившихся норм, а из сиюминутной необходимости (таким, вероятно, и было решение Антиоха II продать землю Лаодике в качестве своего рода компенсации за развод). Переписка Антиоха III с сирийским стратегом Птолемеем (Э. Бикерман упоминает ее в новых примечаниях, дополнительно введенных в русское издание), опубликованная в 1966 г.,[1957] показывает, что компетенция царской администрации в отношении земель, переданных царем крупному вельможе, нуждалась в специальном определении для данного конкретного случая (в переписке указывается, например, что торговля между жителями деревень внутри владений Птолемея находится в ведении его агентов, а торговля этих жителей вне пределов его земель — в ведении царской администрации).
Э. Бикерман рассматривает вопрос о положении земледельцев, обрабатывавших царские земли. Этот вопрос продолжает оставаться одним из самых обсуждаемых в работах по экономической истории эллинизма.[1958] Анализ источников, проделанный Бикерманом, и их интерпретация не устарели до сих пор; многие исследователи продолжают разделять его точку зрения.
Правда, следует отметить, что конкретный анализ источников, приводимый Бикерманом, не всегда соответствует его терминологии, в которой он следует распространенным во время создания его книги взглядам западных историков. В частности, восточное общество он называет феодальным; он пишет: «В Верхней Азии Селевкиды не изменили сколько-нибудь существенно феодальную структуру иранского общества». Как показали советские исследования, иранское общество эпохи Ахеменидов не было феодальным, оно типологически примыкало к другим древним обществам Западной и Средней Азии.[1959] Сам Бикерман сознает условность термина «крепостные», который широко применялся зарубежными историками эллинизма по отношению к земледельцам, работавшим на царской земле. Он считает возможным употреблять этот термин только с оговоркой о его конкретном смысле в данную эпоху. С точки зрения Бикермана, царские крестьяне (
Ссылаясь на более поздний материал Сирии и Месопотамии, Э. Бикерман предполагает, что «уже под властью Селевкидов крестьяне составляли общности οι απο της χώμης (т. е. принадлежащие к деревне)». (Добавим, что широкое распространение общин доказано по материалам римского времени и для Малой Азии.[1963])
Э. Бикерман, таким образом, считает, что царские крестьяне были организованы в «общности» — селения; уступка селения частному лицу не означала возникновения личной зависимости крестьян: царь уступал селение так же как дарил город (т. е. передавал право пользоваться доходами с него). Существование общины как формы организации сельского населения в царстве Селевкидов подтверждено надписью, опубликованной в 1975 г.,[1964] которая представляет собой постановление двух деревень — Неонтейхос и Киддиокоме. Эти деревни находились на земле крупного селевкидского чиновника Ахея. Его агенты, эконом и эклогист, выкупили жителей деревень, попавших в плен во время войны с галетами. Народное собрание деревень постановляет оказать ряд почестей эконому и эклогисту и их потомкам (принесение им жертв, предоставление почетных мест во время общедеревенских празднеств), а также «господину топа» Ахею. Хотя само постановление носит явные черты подражания полисным декретам (дарование права проэдрии эконому и эклогисту), но наличие действенной общинной организации, которая гарантирует регулярное оказание почестей не только самим благодетелям, но и их потомкам, которая ощущает ответственность за каждого своего члена, выступает в этой надписи достаточно определенно.
