В своем рассмотрении этой проблемы Э. Бикерман исходит из общего положения о том, что стабильной ячейкой античной (может быть, точнее было бы сказать — древней) политической жизни всегда была некая организационная общность — город, народ, племя. Тем самым Э. Бикерман (и это сближает его точку зрения с позициями многих советских историков, востоко- и антиковедов) воспринимает общину, гражданскую и племенную, как основной структурообразующий элемент древних обществ. Бикерман подчеркивает, что города, основанные Селевкидами, были полисами; симмахии (т. е. города, связанные с царем союзными отношениями) вклинивались в царские земли. Полисы внутри царства Селевкидов Э. Бикерман считает возможным называть государствами: «Непосредственно подчиненные Селевкидам города выступают как государства и воспринимаются как таковые». Отождествление эллинистического полиса с государством в прямом смысле слова представляется мне спорным, но я полагаю, что Э. Бикерман прав относительно восприятия греками полисов как государств, даже если полисы входили в состав крупных держав. Такое восприятие объясняет в известной степени и отношение греков к власти эллинистических монархов как к персональной гегемонии.
О положении полисов в системе монархий III–I вв. до н. э. написано очень много.[1948] Сложность этого положения заключалась в том, что, по выражению Бикермана, города пользовались свободой, но свобода эта основывалась на милости властителя. Из надписей не всегда можно определить степень зависимости города, так как приказы царя выражались, как правило, в косвенной форме. Бикерман считает это «корректностью царской администрации», но, с моей точки зрения, здесь проявлялись нормы полисного мышления, которые были свойственны не только гражданам города, но воздействовали и на царских чиновников, зачастую выходцев из тех же полисов.
Сложность и нечеткость отношений царя и полиса рождала в свое время целый ряд правовых и политических проблем, а в настоящее время служит основанием для многих научных дискуссий. Один из таких вопросов касается отношений собственности на городских и царских землях. Следует отметить, что взгляд Бикермана, который полагал, что вне полисных территорий не существовало права частной собственности на землю и что именно этим объясняется разрешение царя на приписку к городу земель, переданных (или проданных) им частным лицам, до сих пор разделяется большинством ученых.[1949]
Дискуссионным продолжает оставаться вопрос о различиях в положении так называемых старых полисов, вошедших в состав государства Селевкидов, и вновь основанных. Э. Бикерман как будто признает некоторую специфику в положении последних; во всяком случае, он называет закон о наследовании из Дура-Европоса, по которому выморочный клер переходил царю, «одним из самых значительных отклонений от полисного права». Однако в примечании, сделанном для русского издания (примеч. 105 к гл. IV), Э. Бикерман определенно высказывается против точки зрения о наличии разницы между статусом новых и старых городов: он основывается на надписях (опубликованных уже после выхода в свет французского издания его книги), где речь идет о вмешательстве центрального правительства в отношения между полисом и храмом как в Аполлонии на Салбаке, так и в «старом» полисе Миласе. Между тем в советской литературе была высказана точка зрения о принципиальном различии в отношении царской власти к новым и старым полисам: Г. А. Кошеленко в специальной монографии «Греческий полис на эллинистическом Востоке» доказывает, что Селевкиды сохранили право верховной собственности на земли основанных ими городов: город выступал как своего рода коллективный клерух. В связи с этим возникает еще один вопрос, по которому ведется полемика: служили ли в царской армии граждане полисов? Бикерман ясно выступает против предположения о военной обязанности граждан в отношении царя. Г. А. Кошеленко, наоборот, на основании анализа значительного количества источников приходит к выводу, что граждане основанных Селевкидами городов обязаны были служить в царской армии, поскольку они получали клеры на городской земле, за которые гражданский коллектив был обязан воинской повинностью.[1950] Я не считаю возможным подробно рассматривать здесь аргументацию Г. А. Кошеленко,[1951] но хочу отметить, что значение книги Бикермана для историографии эллинизма таково, что полемизирующий с ним автор не просто отмечает свое несогласие с ним, но подробно, пункт за пунктом разбирает все соображения Бикермана.
