– У меня есть знакомая бабулька, – начал он, – она какое хочешь зелье может сварить. Надо только принести ей необходимые ингредиенты для этой отравы. Приготовит такую чачу, что этот Роберт в тебе души чаять не будет.
Анна с недоверием, но вместе с тем и с интересом на него посмотрела.
– Записывай или запоминай, что тебе нужно будет достать, – решительно продолжал братик. – Свою фотографию, свою слезу в стеклянном флаконе, фотографию Роберта.
Андрей кинул на сестру испытующий взгляд. Она была вся внимание.
– У тебя есть фотография Роберта?
– Да, есть, – кивнула она.
– Еще понадобится его волос, лист или клочок бумаги, где он оставил свою подпись или просто написал какое-нибудь слово или текст.
Эти ингредиенты Анну не смутили. Либо они у нее уже были, либо она знала, как их можно достать.
– Ну и последнее, – он решил перейти к финальной части, – тебе нужно будет принести…
Анна уже не лежала на кровати, а заняла сидячее положение, чтобы удобнее было слушать брата.
– Нужно будет принести его правое ухо и безымянный палец с левой ноги.
Анна сначала уставилась на него непонимающим взглядом, потом до нее начало доходить, и она рассмеялась звонким смехом.
– Если будут проблемы с последними двумя ингредиентами, я с друзьями могу подсобить, – улыбнулся Клаус.
– Будете его держать, пока я буду отрезать пальцы?
– Можно и так, – согласился Андрей. – Ты не волнуйся, бабулька сказала, что у него потом все отрастет заново. Фирма гарантирует. Если не отрастет, то она вернет деньги за зелье.
– Ну конечно, как же иначе! Слушай, ты у меня, оказывается, такой фантазер!
– Просто не люблю, когда ты плачешь. Я за каждую пролитую тобой слезу готов в порошок стереть твоего обидчика.
– Спасибо, Клаус, но не надо в порошок. Ты сейчас в бассейн хотел?
– Да, собирался.
– А давай прямо сейчас, наперегонки, не переодеваясь!
– В одежде?
– Да! Что, слабо?
– Догоняй! – крикнул Клаус и рванул вниз, захлопнув дверь, чтобы задержать сестру на пару секунд.
Она нагнала его у бассейна и первая сиганула в воду головой вниз. Следом – Клаус, как был, в одежде и обуви. Погружаясь в воду, подумал, что хорошо бы было, если бы его браслет был водонепроницаемым. Вода в бассейне была уже не такая теплая, в нем так просто не поплескаешься для удовольствия. Намокшая одежда стесняла движения и тормозила скорость. Андрей никогда раньше не плавал в одежде, это был его первый опыт. До конца дорожки он доплыл не без труда. О спортивном развороте не могло быть и речи. Анна уже ждала его на финише.
– А ты стал легок на подъем, молодец! Раньше, чтобы уговорить тебя на подобные отчаянные поступки, не могло быть и речи.
Обратно они уже не поплыли. Выбрались из чаши, улыбаясь, посмотрели друг на друга.
– Анна, я все хотел у тебя спросить, – начал Андрей, – почему ты так ко мне… Почему ты раньше меня…
– Ненавидела? – закончила она мысль брата.
– Ну не совсем чтобы ненавидела, но что-то вроде того. – Он попытался смягчить терминологию.
– Давай называть вещи своими именами – я тебя ненавидела. Просто ты всегда был каким-то студнем, тестом бесформенным во всех сферах, кроме истерики. Поговорить или спросить не о чем было. Зато если поскандалить, то тут хлебом не корми, дай тебе волю, всех бы заморил своим нытьем и причитаниями. Мама всегда тебя жалела, а я крайней была, и мне доставалось на орехи. Ну, я тогда и решила, что лучше быть, чем слыть. Чтобы если и ругали и наказывали меня, то за дело, а не просто так. Веришь ли, я тебя придушить хотела. Жалела, что ты вообще на свет появился.
– Все так серьезно было?
– А ты не помнишь?
– Нет.
– Вспоминаю день, когда ты меня особенно разозлил. Мы пошли на прогулку, и мама купила всем по мороженому. Идем, наслаждаемся. Только я мороженое лишь пригубила, несколько раз лизнула и все. А ты на свою порцию накинулся, как дикарь, большими кусками глотал. Тут у Мари коса развязалась, и мама попросила меня ей заплести новую. Ты вызвался подержать мое мороженое. Пока я за сестрой ухаживала, ты мою порцию почти полностью слопал. Я когда увидела, начала возмущаться, а ты с невозмутимым видом отвечал, что ничего не ел, все так и было. Врал и не краснел. А мама, представляешь, тебе, а не мне поверила тогда, и в наказание купила вам с Мари еще по мороженому. Меня же оставила ни с чем. Я тогда была вне себя от несправедливости, разуверилась, что на этом свете есть правда. Этого тоже не помнишь?
– Нет, не помню.
– Твое счастье. Знаешь, после этой травмы ты совершенно другим стал. Я вдруг поняла, что больше не хочу тебя ненавидеть. Я хочу, чтобы ты был моим братом. Да, у меня наконец-то появился младший братик, с которым можно поговорить по душам, которому хочется помогать и знать, что он тоже может оказать посильную помощь.
– Как все хорошо получилось. Видимо, я здорово тогда ударился и вся дурь из меня вылетела.
– Видимо, да.
– Я, если честно, тоже рад, что мы наконец нашли с тобой общий язык. У меня теперь появилась настоящая старшая сестра, а враг, который в ней сидел, испарился. Мы все-таки одной крови, ты да я.
И брат с сестрой крепко обнялись. Это были искренние объятия.
