Елена почувствовала, что на глаза навернулись слёзы, и ей захотелось плакать. Она подошла к окну, смотрела на крепостную башню и не видела её: горечь изливалась. Вместе с тем накатывалось твёрдое убеждение, что с Александром у неё уже не будет благостной жизни. Теперь, после поражения на Митьковом поле, все паны рады, все гетман, князья и другие вельможи станут видеть в ней ненавистного врага. А сколько родственников пленённых Острожского, Радзивилла, князей Друцких, графа Хребтовича и ещё многих других панов и шляхтичей будут слать ей проклятия и жаждать кровной мести! И показалось Елене, что жизнь её в Вильно под одной крышей с безвольным человеком, находящимся в цепких руках вельмож, окажется ужаснее жизни рабыни где‑нибудь в татарском улусе. Однако Елена поняла, что прежде чем принять какое‑либо решение, ей надо запастись терпением и дождаться повеления папы римского. Она надеялась, что её супружество с Александром будет прервано по воле римской церкви хотя бы по той причине, что они оставались бездетными, а престолу нужен наследник.
Но шло время, а повеления папы римского Александра VI всё не было. Дошли до Вильно слухи, что он безнадёжно болен.
Той порой Литва поднималась на порог новой войны. По воле панов рады и великого князя канцлер вёл успешные переговоры с Ливонским орденом о совместном походе на Псков. Вместе с магистром ордена фон Плеттенбергом уже был составлен план летнего похода. В Литве вновь собиралось войско и воинам была обещана в предстоящей войне богатая добыча. Но разбойное нападение на мирный торговый город Псков на сей раз не состоялось. Великое Литовское княжество вступало в пору больших перемен.
Волею судьбы или по злому умыслу — толком никому не ведомо — после скоротечной болезни скончался старший брат Александра, польский король Ян Ольбрахт. Это произошло в середине июля. Умер он в краковском дворце польских королей Вавеле. Весть о кончине Яна Ольбрахта достигла Вильно спустя две недели. Гонцам пришлось проскакать более восьмисот вёрст. Прибыли они в город ранним утром, и в Нижний замок их не хотели пускать. Лишь после того как гонец сказал дворецкому Ивану Сапеге, что в Кракове умер король, посланцев пустили к великому князю. Александр принял их лежа в постели. Ему было дурно, болела голова. Вялый, сонный, он слабым голосом спросил:
— Ну, что там случилось?
Старший гонец доложил государю чётко:
— Великий князь литовский Александр Казимирович, велено вам сказать от имени польского сейма и передать грамоту о безвременной кончине вашего старшего брата, короля Яна Казимировича, последовавшей 14 июня во дворце Вавель.
Однако всё сказанное гонцом не дошло до Александра: зудила мысль, почему он вчера так сильно напился? Он понял, что произошло в Кракове, только после того, как это повторил дворецкий:
— Милостивый государь, старший брат Янушка скончался в Вавеле, тебя о том и извещают гонцы.
В глазах Александра рассеялся туман, и он спросил:
— Но почему умер Янушка? Он был такой крепыш.
— О том нам неведомо, государь, — ответил гонец.
Дворецкий Сапега догадался, как привести великого
князя в чувство. Он отлучился из спальни и вскоре вернулся с кубком вина.
— Прими, государь, полегчает. Горе‑то какое, его так не переживёшь. Я помню, Ян Казимирович подковы гнул.
Выпив вино, Александр долго и молча смотрел на гонца. А когда наступило время просветления в голове, он тихо заплакал.
— Господи, Янушка, зачем ты покинул нас? Я ведь любил тебя, хотя ты ко мне был несправедлив. Да ладно уж, я всё тебе прощаю. — Тут Александр вспомнил про Елену и спросил дворецкого: — А что, государыня знает о кончине моего брата?
— Так все знают, государь, — ответил Иван Сапега.
Несмотря на раннее утро, в замке уже никто не спал.
Весть о смерти короля Польши разлетелась по всем покоям дворца и дошла до великой княгини. Она встала, оделась и поспешила в покои Александра. В сей час она забыла всё тягостное, что было между нею и супругом. Она сочла своим долгом быть рядом с ним, вместе пережить утрату, и ей удалось утешить и поддержать Александра в горе. Елена помогла ему справиться с утратой, обрести равновесие. Она говорила ему:
— Судьбы наши, мой государь, в руках Всевышнего. Ему было угодно взять твоего брата на небеса. Тебе же надо держаться и встретить с мужеством перемены судьбы.
— Спасибо, государыня, ты говоришь правду: перемены грядут и надо держаться стойко.
Горе примирило Александра и Елену. Он вновь забыл о хмельном. На похороны брата он, однако, не сумел съездить. Короля Польши предали земле по случаю жаркой погоды, как и положено, на третий день после кончины. Но Александр готовился к поездке в Краков. Он знал, что скоро его позовут в Вавель. Ольбрахт, как и Александр, был бездетен, и в польском сейме уже решали вопрос, кому быть королём и не лучше ли объединить две державы под одной короной.
