IX век новой эры. Эпоха великих завоеваний и переселений народов. В земли восточных славян вторглось жестокое племя русов. Среди них – Ингвар, сын Рюрика, лучший воевода киевского князя Олега Вещего. Ингвар и его возлюбленная, древлянская княгиня Ольха – главные герои романа Юрия Никитина.
Ингвар, укрывшись за ореховым кустом, напряженно наблюдал за древлянской крепостью. От земли тянуло прохладой, но на лбу и чисто выбритой по обычаю русов голове выступали капельки пота. Даже длинный чуб, что опускается с макушки за ухо, взмок, будто им ловили рыбу.
Крепость, как и почти все веси этого лесного племени, засела в излучине реки. По берегу, конечно же, огородилась от мира глубоким рвом и двойным частоколом из толстых бревен. По краям торчат на столбах массивные сторожевые башни. Да и туда древляне наверняка втащили запас камней, связки стрел, мотки запасных тетив. Река неглубока, можно перейти вброд, потому в дно – он голову дает наотрез – уже натыканы острые колышки, славяне всегда так делают.
Лес вокруг крепости вырублен на полверсты, если не больше. Даже на той стороне реки голо. А кусты и траву свели начисто, чтобы лазутчик не подполз. Нахрапом не взять, это не типичи, что пальцев на руке не сочтут. И не ратичи, те в трех соснах блудят. Судя по тому, как добротно поставлена охрана, воевода здесь умелый, в боях битый, так просто взять себя не даст.
Он все еще рассматривал крепость с опушки леса, ближе не подойти, когда неслышно подполз измазанный в раздавленной малине Павка, лучший лазутчик его войска. Задыхаясь от возбуждения, сообщил:
– Через западные ворота вышли бабы. С лукошками!
– Тебе бы только бабы, – проворчал Ингвар. В раздражении потеребил серьгу в левом ухе. – Нас зачем сюда послали?
– Да я что, – обиделся Павка. – Ты ж сам велел обо всем сказывать!
Попятился, как барсук в нору, исчез в кустах так, что ни одна ветка не дрогнула. Ну вот и на парня нагыркал зря. Воевода не должен срывать зло на воинах. Вообще не должен распускаться как… местный. Иначе и свои правду говорить перестанут. А про баб подметил вовремя. С бабами бы ворваться в эту крепость! Как ее, Искоростень, стольный град древлянских племен. Все с лукошками, корзинками, а иные и с мешками. Малинники здесь богатые, на версты тянутся. Ветки под тяжестью ягод до земли гнутся. Сдуру да от жадности не захотят бросить мешки да корзинки, тут бы их и настигнуть.
Он проследил взглядом дорогу до ворот. Нет, даже если пустить коней вскачь, бабы успеют спрятаться за воротами. А сверху обрушатся камни, польется кипящая смола. Да и не проскочить с налету. Здесь на каждом шагу ямы, а где и колья торчат. Как только свой скот не калечат.
– Ничего не могу придумать, – сказал он с досадой. – Ехал бы сам, старый хрыч! Так нет же, занят! То молится, то новую державу творит… Аж сопит от усердия.
Он отполз на брюхе, стараясь не двигать ветками. За деревьями мирно щипали траву и листья с кустов оседланные кони. Спешенные дружинники сидели в тени. Шоломы сняли, и чисто выбритые головы одинаково блестели бисеринками пота. День был жаркий, кое-кто даже снял панцири.
Ингвар взглядом указал на коней. Воины поспешно вскакивали, они не простое войско, а дружина, птицами взлетали в седла. Еще не успев схватить повод, все готовы к бою. Ингвар двумя руками надел шлем, чувствуя, как тот накалился на солнце – дурень отрок оставил на открытом месте, – поправил перевязь, чтобы рукоять двуручного меча была над левым плечом.
– Попробуем отсечь от ворот, – велел он. – Не получится, будем говорить. Ходу!
Он вскочил в седло по-скифски, как научился от князя Олега, не коснувшись стремени, одними ногами повернул коня в сторону ворот и послал в галоп. Деревья расступились, он вылетел на простор. Земля бросилась под копыта и замелькала под брюхом коня. Ингвар взмолился всем богам, чтобы конь миновал ловушки древлян и к тому же не провалился в хомячьи норки.
Дружинники молча, как стая волков, выметнулись за воеводой. Копыта стучали глухо, земля оказалась мягкая, словно бы недавно раскорчеванная от леса. Ингвар с возрастающей надеждой увидел, что бабы все еще собирают ягоды, рвут орехи на опушке, конского топота не слышат. Вообще ни одна, беспечные дуры, еще не повернула голову в эту сторону!
Лес был полон ягод, кусты гнулись под их тяжестью, те свисали целыми гроздьями, малинник тянулся на версту, ягод уродилось столько, что даже медведи объедали только с краю. Тем более не забредали на сторону, что выходила на вырубленное место.
Ольха не услышала, не увидела, но учуяла беду. Вскрикнув, обернулась, дико глядя по сторонам. Далеко слева из леса выплескивались вооруженные всадники. Солнце блестело на их железном оружии. Передний был уже в сотне саженей от леса. Она ни разу не видела русов, злых пришельцев из-за моря, но сразу узнала по чужим доспехам и даже догадалась, кто их ведет. Впереди мчался самый ненавистный зверь, злой и беспощадный, к тому же изощренный в коварстве и предательстве. Его звали Ингвар, он был верным псом кровавого князя русов. А сам князь, его звали Олег, уже истребил лучших князей, залил кровью земли тернян, кривичей и твердичей.
– Атас! – закричала она по-скифски. – Беда! Бегом в крепость!
