Коротким был путь к покою великой княгини, но о многом успел подумать князь Василий. И думы привели его не к княгине Елене, а к князю Василию Ромодановскому: должно ему в первую очередь знать о происках вельмож Александра и панов рады, потому как он, князь Ромодановский, прислан государем досматривать–исправлять течение жизни дочери Ивана Васильевича. Встретившись, два князя сошлись во мнении, что пока следует умолчать о событиях текущего дня. По этой причине государыня Елена ещё долго оставалась в неведении о том, что происходило в дворцовых покоях Нижнего замка.
Встреча князей Ромодановских случилась только в конце апреля, спустя два месяца после приезда в Вильно отца Ильи. Василию удалось найти сына по чистой случайности. Вначале князь объехал все окраины Вильно и посады близ него. Во многих русских домах говорили, что был у них на постое купец с холопом, да съехали. Побродил князь Василий и по рынкам, и там торговые люди сказали, что молодой купец со слугой уехал в село Поставы. Князь Василий поспешил туда, однако и в Поставах дух Ильи уже выветрился. Но здесь‑то и удалось князю Василию напасть на его след, который мог привести отца к конечной цели скитаний сына. Староста Филипп, у которого князь остановился на ночлег, узнав, чем он удручён, поведал ему за вечерней трапезой:
— Ты, князь–батюшка, не печалуйся, найдёшь своего блудного. Послушай, что скажу. В Вербное воскресенье, как быть мне с чадами во храме, пришли туда два человека, молодые и в силе. Выдали себя за торговых людей, да дьячок Савва, кому дано ясновидение, признал в одном господина, а в другом — слугу, о том до меня довели, и я вот, как с тобой, княже, толковал с тем молодым господином. Теперь вижу: твой облик в нём, князь–батюшка.
— И что дальше? Куда он подался из Постав? — поторопил князь.
— А то, батюшка, что твой молодец спрашивал, где тут поблизости мужской монастырь?
— Того не может быть!
— Да уж за сколько купил, за столько и продаю.
— И что же ты ему ответил?
— Как он спрашивал, так и ответил: «Иди, говорю, в Ошмяны. Там, в пуще, близ озера Ош обитель малая есть. Может, примут». Вот те крест, батюшка, а иного разговору и не было.
— Выходит, на том ваш разговор и оборвался? А не пообещал ли он, что схиму намерен принять?
— Нет, князь–батюшка, о монашестве он речи не вёл, но про работных людей спрашивал: не нуждается ли в них монастырь?
— А ты что ответил?
— Я сказал, что нуждается, ежели ремесло в руках хорошее есть.
— Спасибо, брат Филипп, — заключил князь беседу и выложил на стол пять золотых рублей. — Это тебе за радение ко мне. Завтра и проводишь меня до обители.
Наутро, чуть свет, князь Василий и староста Филипп покинули село Поставы и лесными дорогами ушли на Ошмяны. Приехали они в обитель, когда иноки завершили утренние молитвы и трапезу, расходились по кельям и на послушание. Появление в монастыре отца было для Ильи столь неожиданным, что он и спрятаться не успел и не знал, как поступить: то ли в ноги упасть, прощения просить, то ли убежать от отцовского гнева и расправы. Князь Василий погасил порыв сына доброй улыбкой:
- Да ты не пугайся, Илюша, я ведь к тебе с открытой душой и с замирением. Вот уж два месяца странствую в поисках тебя.
— Спасибо, родимый! — воскликнул Илья и упал–таки на колени. — Вещало сердце, что ты не будешь меня казнить.
— Не буду, сердешный. Ну, вставай, да позволь тебя обнять.
Когда обнялись и расцеловались троекратно, Илья признался:
— И прячусь я больше от государевых слуг.
Встретились они в монастырской келье, в которой, кроме широкого лежака, застеленного соломой и рядном, налоя с открытым Евангелием и образа Божьей Матери с горящей лампадой пред ним, ничего не было. Осмотревшись, князь Василий спросил:
— Зачем ты, Илюша, в обитель скрылся? Уж не схиму ли надумал принять? Тебе того нельзя делать, ты мой наследник.
— Батюшка, не болей сердцем, схимы не будет. А спрятался я в обитель от Прокофия Скуратова: с государевым словом он на меня и охотится, как борзая.
— Ныне живи вольно. Скуратову иное будет сказано государем. Через неделю–другую придёт весть. Пока побудешь здесь, а после в город вернёшься, поближе к княжескому двору. — Василий сел на лежак, сына усадил рядом, руку на плечо положил. — Матушку родимую увидишь. Она извелась по тебе. Мы с нею да с Федяшей на житьё волею государя приехали.
— То мне известно, батюшка. И матушку с Федяшей хочу увидеть. Токмо и впрямь, как ты говоришь, посидеть мне пока в Ошмянах.
— Что ещё тебя остерегает, сынок?
— Уж не знаю, батюшка, как и поведать, — замешкался Илья, но успокоился и продолжал: — Была у меня встреча с полоцким наместником Яном Заберезинским, ты его знаешь. Сказал он мне: ждите от панов рады гонения из Вильно.
— Сие мне ведомо, — заметил князь Василий. — Ещё что сказал?
— Ничего. С теми словами и ушёл. Вот я и хочу, батюшка, отсюда посмотреть, как и что будет. Тут монастырская братия одни русичи и за Русь болеют с нами заодно. Как беда подступит к великой княгине, так рядом буду.
